Чтение онлайн

Как отразится членство России в ВТО на американо-российских отношениях, покажет будущее. Однако разгоревшаяся в 2012 году перебранка по поводу статуса торговых отношений с Россией продемонстрировала, что двусторонние экономические отношения по-прежнему сталкиваются с препятствиями и что у четвертой перезагрузки были свои границы.

В марте 2009 года во время своей первой встречи с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым в Женеве государственный секретарь США Хиллари Клинтон вручила ему маленькую подарочную коробочку. Под жадными взглядами репортеров Лавров открыл ее и обнаружил внутри красную кнопку, поверх которой красовалось написанное латиницей слово: peregruzka. Бегло взглянув на сувенир, Лавров удивленно обратился к Хиллари Клинтон: «Вы написали неправильно» {570} . По замыслу американской стороны, на кнопке должно было значиться слово perezagruzka, а вовсе не «перегрузка». Не смутившаяся этой досадной путаницей, Клинтон отшутилась, и обе стороны в том же шутливом тоне признали, что повестка у них и правда перегружена {571} . На следующий день российская газета «Коммерсантъ» вышла с таким заголовком: «Сергей Лавров и Хиллари Клинтон нажали не на ту кнопку» {572} .

Так что же означало это понятие «перезагрузка»? Вопрос не только в буквальном значении, но и в философском. Означало ли это нажать на кнопку и вернуться к прежнему статус-кво? Если так, то к какому именно статус-кво? Перезагрузка включает в себя все то, что было прежде, ничего нового она не предполагает. Разнообразие метафорических трактовок «перезагрузки» было столь же широким, как и ее политический смысл. Некоторые российские обозреватели утверждали, что peregruzka куда лучше отражает суть и перспективы американо-российских взаимоотношений, чем правильное слово perezagruzka {573} . В конечном счете российское правительство никогда не воспринимало перезагрузку как свое детище и все время настаивало, что инициатором перезагрузки выступило не оно, а американская сторона. Как высказался по этому поводу замминистра иностранных дел России Сергей Рябков, «”перезагрузка” как термин – это не наш слог, не наш язык, не наше слово, мы предпочитаем говорить о том, чтобы продолжить позитивную тенденцию последнего времени» {574} . К тому времени, как Медведев покинул Кремль, освободив президентское кресло для Путина, неправильное слово на той пресловутой кнопке, казалось, лучше отражало положение дел, чем изначально подразумевавшееся. Российско-американские отношения и в самом деле были перегружены раздорами и недоверием времен холодной войны и последующих десятилетий; но все же администрация Обамы в свой первый срок ухитрилась нажать кнопку перезагрузки и улучшить как атмосферу, так и содержание двусторонних отношений.

Притом что инициатива возобновления более дружеских отношений с США после 11 сентября исходила от российской стороны, идея в четвертый раз после окончания холодной войны перезагрузить американо-российские отношения зародилась в Вашингтоне. Администрация Обамы пришла к власти в период очередной напряженности в американо-российских отношениях и заявила, что улучшение отношений с Москвой – один из ее внешнеполитических приоритетов. С точки зрения России предложенная Обамой перезагрузка представляла собой всего лишь корректировку американского политического курса, и из этого следовало, что именно на американской стороне лежит ответственность за ухудшение двусторонних связей. Перезагрузка привела к тому, что США в большей степени изменили свою политику по отношению к России, чем Россия – по отношению к США, и это признавали как критики, так и сторонники этой идеи в обеих странах. Этому способствовало и то, что и Белый дом, и Кремль обрели новых хозяев.

Представители американских властей подчеркивали, что у перезагрузки были ограниченные цели, большинство которых достигнуто, и что к 2012 году понятие «перезагрузка» перестало отражать суть американо-российских отношений {575} . Путин и сам заявил в ходе почти пятичасовой пресс-конференции в декабре 2012 года, что война в Ираке отравила отношения двух стран, и в очередной раз повторил, что термин «перезагрузка» придумали в Вашингтоне и что в отношениях двух стран нет ничего такого, что требовало бы перезагрузки {576} . Подобно Клинтону и Бушу, Обама и его администрация на старте второго президентского срока убедились, что Россия партнер куда более трудный, чем им представлялось.

Наступивший после войны с Грузией почти ледниковый период в отношениях США и России по времени совпал с самой горячей порой президентской гонки в США. Как и в предыдущих кампаниях, тема России и на этот раз вторглась в политические дебаты. Однако скорее косвенно. В 2000 году республиканцы обвиняли демократов, что те строили слишком личные отношения с ельцинской Россией и подвели российский народ. В 2008 году уже демократы обвинили республиканцев в том, что те строили слишком личные отношения с путинской Россией и вели безответственную политику, которая поставила две страны на грань прямой конфронтации в Закавказье. Политики и политические обозреватели спорили, как развивать отношения с Россией, не поступаясь ни американскими ценностями, ни американскими интересами. Кандидат от Республиканской партии Джон Маккейн, с его репутацией непримиримого критика России, делал все возможное, чтобы выставить своего соперника Барака Обаму как неопытного и наивного политика, не понимающего, что делать с Россией. Обама же в период президентской кампании очень осторожно высказывался в адрес России. После избрания новому президенту требовалось не обмануть ничьих ожиданий в части отношений с Россией и убедить склонный к скепсису Конгресс – особенно когда республиканцы в 2010 году вернули себе большинство в Палате представителей, – что американо-российские отношения действительно вступили в более продуктивную фазу. Могла ли новая президентская администрация теперь, по прошествии двух десятков лет после распада СССР, повернуть вспять сложившуюся за десятилетие практику «вздорных» отношений и добиться конкретного результата?

Если за плечами у Джона Маккейна был многолетний опыт в вопросах международной безопасности и оборонной политики, то Барак Обама располагал весьма скромным внешнеполитическим опытом. Хотя он и председательствовал в сенатском подкомитете по делам Европы, но провел всего несколько слушаний, и о его взглядах на Россию было мало что известно. Впрочем, он посетил Россию в 2005 году в бытность сенатором. Тогда Обама сопровождал своего однопартийца Ричарда Лугара в поездке по России и Украине, чтобы обсудить реализацию программ Нанна – Лугара по снижению ядерной угрозы и укреплению безопасности на российских ядерных объектах.

Они посетили тогда Саратов и Пермь, где вели демонтаж ракетных комплексов «Молодец» и «Тополь». По причинам, до сих пор неясным, самолет двух сенаторов на несколько часов задержали с вылетом из Перми и лишь потом позволили самолету вылететь в Москву. Несмотря на эту непредвиденную задержку, напомнившую Обаме времена холодной войны, он вынес из своего визита впечатление, что «судя по всему, процесс экономической, если не политической, интеграции Востока и Запада приобрел необратимый характер» {577} .

Во время первых телевизионных дебатов Обама позволял себе резкие высказывания в адрес России. Весь ход двусторонних отношений, утверждал он, следует оценивать с учетом только что завершившейся войны в Грузии. Россия, заявил Обама, «не может считаться сверхдержавой или державой XXI века и при этом вести себя как диктатура XX века». Далее он говорил, что у Соединенных Штатов и России определенно имеются общие интересы, например в области нераспространения, и что следующий президент США, выстраивая отношения с Россией, должен не «заглядывать в глаза и постигать душу», а руководствоваться интересами США в области национальной безопасности {578} . В ходе вторых дебатов он повторил многие из этих пунктов, но заметил, что центральным вопросом для США на ближайшие годы станет «восстающая Россия», и обещал, что окажет «моральную поддержку» и конкретную помощь Польше, Эстонии и Латвии, а особенно Грузии, в их стараниях противостоять российскому давлению {579} . В комментариях к этим дебатам российские эксперты высказывали серьезные сомнения, так ли уж различается политика двух кандидатов в президенты США насчет России {580} .

Тем временем Обама созвал группу советников и поставил им задачу продумать, как улучшить отношения с Россией и перестроить американо-российские связи, чтобы они были более последовательными, продуктивными и основательными {581} . Участники группы резко критиковали Буша за то, что тот так и не сумел добиться от России сколько-нибудь серьезных шагов по ядерным вопросам, и со своей стороны выдвинули целый ряд инициатив по ядерным вооружениям. В том числе они рекомендовали администрации подходить к проблеме противоракетной обороны «жестко, прагматично и дипломатически» и заручиться сотрудничеством России в период развертывания ПРО. Эксперты признали, что «Соединенные Штаты не располагают достаточно мощными рычагами, чтобы воздействовать на ход внутренних перемен в России мерами принуждения», и потому рекомендовали проводить двоякую дипломатию: вовлекать Россию в сотрудничество по вопросам, касающимся жизненно важных интересов США, особенно в ядерной сфере, и в то же время продолжать программы поддержки демократии. В части отношений России с постсоветскими государствами рекомендовалось продвигать проекты новых трубопроводов на территории Евразии и поддерживать демократию на Украине и в Грузии. Перечисленные рекомендации представляли собой часть более широкой стратегии, призванной оживить сотрудничество с союзниками США и привлечь великие державы, такие как Россия, к решению глобальных проблем {582} .

В период предвыборной кампании началась бурная активность в ведущих экспертных центрах США, как в республиканских, так и в демократических. Многие горели желанием предложить будущему президенту свои рекомендации, как улучшить связи с Москвой и как вообще быть с Россией. Многие их предложения были аналогичны тем, что выдвигались в преддверии президентских выборов 2000 года, разве что на сей раз они звучали более настоятельно: в результате грузинской войны американо-российские связи сильно пострадали. Тем не менее тон в этом хоре советчиков задавали два политических тяжеловеса – бывшие государственные секретари США Генри Киссинджер и Джордж Шульц. Оба осудили отсутствие контактов двух стран на высшем уровне после российско-грузинской войны, призывали к выжидательной политике в деле дальнейшего расширения НАТО и были единодушны во мнении, что «изоляцию России нельзя считать жизнеспособной политикой с дальним прицелом» {583} .

Первая реакция России на избрание Барака Обамы была, мягко говоря, необычной. На следующий день после победы Обамы на выборах президент РФ Дмитрий Медведев огласил свое первое послание Федеральному собранию Российской Федерации. В первых строках он осудил грузинскую агрессию, присутствие военных кораблей НАТО в акватории Черного моря и планы США в области противоракетной обороны. Завершалось послание президента обещанием, что Россия развернет в Калининграде ракетный комплекс «Искандер», чтобы нейтрализовать американскую систему ПРО. Вместе с тем президент России отметил: «Но, подчеркну, у нас нет проблем с американским народом, у нас нет врожденного антиамериканизма» {584} . Медведев ни словом не обмолвился, что в Соединенных Штатах буквально накануне избран новый президент. Не сказать, чтобы это было сколько-нибудь благоприятное начало отношений между двумя президентами. Еще через десять дней Медведев отправился в Вашингтон на саммит «Большой двадцатки», посвященный глобальному финансовому кризису. Он специально выкроил время в своем графике, чтобы выступить перед Советом по международным отношениям, и экс-госсекретарь США в администрации Клинтона Мадлен Олбрайт задала ему ряд вопросов. На сей раз риторика Медведева звучала более примирительно и он заявил, что приветствует избрание Обамы. Один из участников встречи спросил, специально ли Медведев высказал угрозы развернуть свои ракеты сразу после того, как в США был избран новый президент. Медведев объяснил, что до этого он уже дважды откладывал дату оглашения послания и потому изрядно торопился, просматривая текст. А по поводу дня обращения Медведев сказал следующее: «При всем моем уважении к Соединенным Штатам я начисто позабыл, что накануне состоялось такое важное политическое событие» {585} .