Чтение онлайн

Следующим эпизодом в разворачивающейся большой игре стало соперничество вокруг южного маршрута транспортировки каспийского газа в Европу. При администрации Буша США и их европейские союзники начали изучать различные варианты маршрутов для трубопровода, самый амбициозный из которых получил название «Набукко» (по названию оперы Верди, которую однажды вечером слушали в венском театре участники рабочей группы проекта). По замыслу инициаторов проекта, трубопровод предназначался для транспортировки газа из Турции, а оттуда через Балканы в Южную Европу. Главная загвоздка состояла в том, откуда брать газ для прокачки по трубопроводу {541} . Изначально возникла идея качать туркменский газ, но позже открытие крупных месторождений газа в Азербайджане перевесило чашу весов в его сторону (однако пока шло время, обсуждались и другие источники газа, в том числе месторождения в иракском Курдистане).

Если Герхард Шрёдер выступал в роли главного агитатора за «Северный поток», то его бывший коллега, министр иностранных дел Йошка Фишер взял на себя такую же роль в отношении проекта «Набукко» {542} . Дискуссии по последнему растянулись на годы, но оставались вопросы относительно коммерческой жизнеспособности проекта, и было не до конца ясно, будет ли вообще построен этот трубопровод. Решительно не желая повтора истории с БТД, Россия внесла контрпредложение, еще один вариант обхода территории Украины – проект «Южный поток». Газпром привлек к соглашению в качестве главных партнеров итальянскую компанию ENI, германскую Wintershall и французскую EDF. Впрочем, этот проект тоже напоролся на препятствия, и возможность его строительства также оказалась под вопросом {543} . Как это ни странно, но в обоих случаях – и с «Набукко», и с «Южным потоком» – главным препятствием для строительства выступал Туркменистан, чем дальше, тем больше поворачивающийся лицом к Востоку. В 2009 году был пущен в эксплуатацию газопровод из Туркменистана в Китай, и по договоренности сторон планировалось строительство еще нескольких ниток. Европейцев же по-прежнему тревожила мысль, что газопровод «Южный поток» только увеличит их зависимость от российского газа. Как обмолвился высокопоставленный чиновник Евросоюза, «мы не хотим, чтобы эти энергетические проекты попали на стол Путину» {544} . Что касается администрации Обамы, то посол Морнингстар высказался так: «Мы не рассматриваем это как игру с нулевым результатом, а они [российская сторона] – да» {545} . В 2013 году Азербайджан отдал предпочтение участию в проекте Трансадриатического газопровода, по которому газ будет поступать в Италию.

Опыт работы американского бизнеса в российском энергетическом секторе довольно неоднозначный. Несколько крупных американских нефтяных компаний в начале 1990-х годов начали инвестировать в российские энергетические проекты, и им удалось закрепиться в стране, несмотря на все трудности. Главных трудностей было две. Во-первых, следовало убедить российскую сторону, что нефтяной отрасли нужен крупный западный капитал. Во-вторых, отыскать взаимоприемлемые правовые механизмы, дающие разумное соотношение рисков и прибыли. Первая задача оказалась более фундаментальной и сложной. Это объясняет, почему на долю американских компаний приходится всего 5 % производства нефти в России. Первыми рискнули Exxon и Conoco. Правительство Ельцина решило заключить с несколькими компаниями соглашение о разделе продукции. Компания, подписывающая такое соглашение, направляет прибыль на возмещение всех своих затрат, прежде чем делиться ею с государством. Exxon получила тридцатипроцентную долю в консорциуме по разработке ресурсов на острове Сахалин – «Сахалин-1» (не путать с проектом «Сахалин-2»; участвующая в нем компания Shell впоследствии была оштрафована экологическими чиновниками, вдруг бросившимися на защиту окружающей среды [54] ). В рамках проекта «Сахалин-1» Exxon сотрудничала с несколькими партнерами, в том числе с «Роснефтью», в значительной мере принадлежащей государству. Позже компания Conoco с разрешения Путина выкупила 20 % частной нефтяной компании «Лукойл». Но впоследствии Conoco продала свою долю в «Лукойле» и ушла из России.

Когда Путин пришел к власти, то, учитывая его убежденность, что энергетические ресурсы должны находиться под контролем государства, стало понятно, что ни одна крупная энергетическая сделка с иностранной компанией не может быть заключена без благословения президента. Дело Михаила Ходорковского особенно наглядно показало, что отныне игра пойдет по новым правилам. Ходорковский осмелился нарушить пакт, который российские олигархи заключили с Путиным после прихода того к власти, и бросил ему политический вызов. Ходорковскому удалось «купить» достаточно голосов в Думе, чтобы провалить кремлевский законопроект об увеличении налогов на нефтедобывающие компании. Ходили слухи, что Ходорковский вынашивает амбициозные планы сменить Путина у власти и стать президентом России или же превратить ее в парламентскую республику и стать премьером России {546} . Ходорковский нарушил и еще одно правило. Он начал переговоры с компаниями ExxonMobil и Chevron о продаже принадлежащего ему контрольного пакета акций ЮКОСа. В сентябре 2003 года глава Exxon Ли Реймонд встретился с Путиным, и у него возникло впечатление, что Путин не станет возражать против этой сделки {547} . Как показали дальнейшие события, впечатление это было ложным.

25 октября 2003 года, когда самолет с Ходорковским на борту сел в новосибирском аэропорту для дозаправки, скрытно переброшенная к посадочной полосе группа вооруженных агентов ФСБ ворвалась в салон. Ходорковского в наручниках вывели из самолета и арестовали. После ареста Ходорковского «Роснефть» приобрела основные активы ЮКОСа в ходе непрозрачной сделки, состоявшейся в Твери {548} . Меньше чем через год после раздробления ЮКОСа на части Путин позвонил близкому другу президента Буша Дональду Эвансу, занимавшему в его администрации пост министра торговли, и предложил пост председателя правления «Роснефти». Эванс отклонил предложение, но этот эпизод проливает свет на несколько аспектов американо-российских отношений. Путин, несомненно, полагал, что дело ЮКОСа мало повлияло на отношения России и США. Так оно и было {549} . Хотя у Ходорковского имелись сторонники и сочувствующие в США и особенно в Конгрессе, в его защиту активно проводились пиар-мероприятия, все же представители американского частного сектора, непосредственно соприкасавшиеся с Ходорковским, считали его бизнесменом неуступчивым и безжалостным. Поэтому после его ареста американские предприниматели не торопились бежать на помощь.

Путин между тем все-таки дал добро на ряд партнерских проектов российских нефтяных компаний с западным бизнесом. Первым из них стало слияние British Petroleum и российской ТНК (Тюменской нефтяной компании). В результате сделки, подписанной в 2003 году в присутствии премьер-министра Великобритании Тони Блэра и российского президента Путина, была создана компания ТНК-BP, в которой каждый из участников получил 50 %. Впоследствии Путин говорил, что это была ошибка и что сделки в формате «50 на 50» не работают. Новая компания принесла значительные прибыли обеим сторонам, однако с самого начала ее подтачивали разногласия, то и дело возникавшие между партнерами. С российской стороны ведущими акционерами стали олигархи Михаил Фридман, Виктор Вексельберг и Герман Хан (четвертый партнер, Лен Блаватник, несколько десятков лет как эмигрировал в США). В конце концов после череды коллизий между партнерами генеральный директор ТНК-BP американец Роберт Дадли был вынужден покинуть страну и удалиться в «неизвестное место». Впрочем, позднее, 14 января 2011 года, Дадли как ни в чем не бывало появился на публике в компании премьер-министра Путина и вице-премьера Игоря Сечина возле сияющей новогодними огнями елки; они объявили о договоренности BP и «Роснефти» учредить совместное предприятие для разработки нефтегазовых месторождений на российском арктическом шельфе. Очевидно, что эта сделка получила одобрение Путина. Однако российские партнеры ТНК-BP опротестовали сделку, заявляя, что у BP есть юридическое обязательство предоставить им право первого выбора в любом ее проекте, предполагающем разработку энергоресурсов в России {550} .

Тогда «Роснефть» обратила взоры на других потенциальных партнеров. 16 апреля 2012 года в присутствии Владимира Путина и Игоря Сечина президент Exxon Рекс Тиллерсон и президент «Роснефти» Эдуард Худайнатов в Москве подписали соглашение на сумму $3,2 млрд о совместной разведке месторождений в Арктике {551} . Сделка предусматривала приобретение «Роснефтью» тридцатипроцентной доли в некоторых материковых и морских проектах Exxon Mobil в США и Канаде {552} . Кроме того, Exxon обязывалась оказать «Роснефти» помощь в добыче трудноизвлекаемой нефти в Западной Сибири. На следующий день после подписания соглашения Игорь Сечин отправился в свое первое путешествие в США, чтобы рассказать о проекте акционерам {553} . Новый проект, заявил Сечин, преодолел «излишнюю политизированность» и «исторически сложившиеся стереотипы, которые осложняли» американо-российские отношения. Сделку он охарактеризовал как «реальное большое окно возможностей» {554} . Станет ли это эпохальное соглашение началом новой фазы в американо-российских отношениях? Учитывая сложность самого проекта, а также непростые природные условия Арктики, ответ станет ясен не раньше чем через несколько лет.

Через десять лет после создания совместное предприятие ТНК-BP было свернуто. BP продала свою долю «Роснефти», получив в обмен на нее чуть менее 20 % акций российского нефтяного гиганта. Вскоре после этого и российские акционеры продали свои доли той же «Роснефти».

Государственное сотрудничество США с Россией в области энергетики началось при администрации Буша, но стало более значимым уже при Обаме. На саммите в Москве в мае 2002 года Буш и Путин объявили, что учреждается Американо-российский диалог по вопросам энергетики, призванный открыть новые области для совместных проектов. Первый российско-американский деловой энергетический саммит прошел в университете Райса в Хьюстоне в октябре 2002 года. В нем участвовали высшие чиновники обеих стран, а также руководство 70 американских и российских компаний; основными докладчиками выступили Михаил Ходорковский и президент «Лукойла» Вагит Алекперов. Среди прочего на саммите обсуждались американские инвестиции в российский энергетический сектор, а также перспективы импорта Соединенными Штатами российской нефти {555} . И все же формат энергетического диалога дал очень скромные результаты, главным образом потому, что не удавалось найти достаточное количество взаимовыгодных совместных проектов, особенно после ареста Ходорковского и отнесения нефти и газа к «стратегическим» секторам российской экономики. Хотя диалог продолжался, американские компании считали, что рискованно ввязываться в совместные проекты в ситуации, когда российское государство становится все более крупным и сильным игроком в секторе энергетики. Министр торговли Эванс вначале возлагал большие надежды на энергетический диалог двух стран. «У меня было ощущение, что наши дела идут в гору, – сказал он. – Но потом цены на нефть пошли на взлет, и становилось все труднее убеждать их [участников диалога] сделать те простые вещи, которые они должны были делать» {556} .

В 2009 году в рамках только что созданной Российско-американской двусторонней президентской комиссии администрация Обамы учредила Рабочую группу по энергетике. В круг задач группы вошли не только совместные проекты, но и ряд проблем, в том числе эффективность использования энергоресурсов, новые технологии, такие как обогащение угля и умные электросети, а также изменение климата и атомная энергетика. «Наметилось реальное сближение интересов, – рассказывал Дэниел Понеман, – но это только начало процесса» {557} .

2 августа 2007 года Кремль отправил в Арктику экспедицию в составе атомного ледокола и двух подводных лодок, чтобы установить российский флаг на дне Северного Ледовитого океана в точке Северного полюса. Это мероприятие стало возможным благодаря таянию арктического ледяного покрова, который уже некоторое время сокращается в размерах (специалисты утверждают, что лет через тридцать летняя ледовая «шапка» Арктики может полностью исчезнуть). После того как российский триколор был установлен в точке Северного полюса, известный полярник и депутат Государственной думы от правящей партии «Единая Россия» Артур Чилингаров заявил: «Арктика наша, и мы должны обозначить здесь свое присутствие» {558} . Спустя несколько дней российские стратегические бомбардировщики осуществили несколько облетов акватории Северного Ледовитого океана впервые со времен холодной войны. Это вызвало возмущенную реплику министра иностранных дел Канады: «Послушайте, сейчас не пятнадцатый век. Вы не можете просто идти по миру, расставлять флаги и говорить: “Это наша территория”». Превратится ли Арктика в новую арену острого соперничества России и Соединенных Штатов?

Потенциальные ставки в таком соперничестве очень высоки. По данным Геологической службы США, в Арктике располагается примерно четверть пока не разработанных мировых запасов нефти и газа; сообщается также о наличии алмазов, золота, платины, оловянных, марганцевых, никелевых и свинцовых руд. Если таяние арктических льдов продолжится нынешними темпами, то уже через пару десятилетий значительные площади Северного Ледовитого океана лишатся ледяного панциря, что существенно облегчит задачу морской разработки минеральных ресурсов и откроет альтернативный, северный морской путь между Атлантикой и Тихим океаном. Для США, России и других государств региона (Канады, Норвегии и Дании) Арктика очень тесно связана с ключевыми вопросами национальной безопасности – это территориальный контроль, доступ к энергоресурсам, доступные способы транспортировки. Китай также заявляет о себе как об арктическом государстве. Главная цель арктической политики России пока что состоит в обосновании претензий страны на территории континентального шельфа, лежащие за пределами 200-мильной экономической зоны, установленной Конвенцией ООН по морскому праву. Россия планирует разрабатывать богатые шельфовые ресурсы, и, по мнению Москвы, основная часть арктических запасов энергоносителей приходится именно на российский сектор. Этот регион уже обеспечивает российской экономике от 12 до 15 % ВВП {559} .