Чтение онлайн

Когда американские компании начали выходить на российский рынок, они столкнулись с непрозрачной и весьма своеобразной системой неформальных связей. При Путине эта система не только упрочилась, но и стала еще менее прозрачной, чем во времена Ельцина, особенно в таком ключевом вопросе, как механизмы принятия решений. Бесчисленные аналитики – как в правительстве, так и из неправительственных структур – пытались понять, что за «черный ящик» представляют собой Кремль и связанные с ним структуры. Некоторые считают, что это новое воплощение патримониальной царской России. Исторически сложившиеся особенности государственного строя России описал гарвардский историк Эдвард Кинан в статье «Политические обычаи Московии», которая вышла в свет в 1986 году, за пять лет до распада СССР {482} . В этой системе власти, отмечает Кинан, верховный правитель сосредоточивает в своих руках все богатства государства и заручается верностью приближенных, распределяя между ними имущество и блага.

Одна из родовых особенностей этой традиционной системы власти, которую так трудно понять чиновникам президентских администраций США, состоит в том, что формальные институты не объясняют, как и по каким правилам действует власть, и ключом к пониманию системы как были, так и остаются малопонятные неформальные механизмы. Человеку со стороны трудно определить, какие взаимоотношения царят внутри этой системы и какой логике они подчиняются. Это затрудняет ведение бизнеса в России, в чем некоторые иностранные бизнесмены уже имели случай убедиться. Кое-кто называет путинскую систему Russia Inc., утверждая, что в «корпорации» под названием «Россия» Путин выполняет функции генерального директора {483} , а политическая и деловая элита пребывают в симбиотической взаимосвязи. Кремль выполняет роль штаб-квартиры этой «корпорации» {484} . Высшие чиновники, управляющие делами государства, в значительной степени участвуют в управлении экономическими активами страны и осуществляют контроль над ними – причем чем дальше, тем больше, поскольку государственный контроль постепенно распространяется на всю экономику страны. В этой системе подчас очень непросто провести грань между политикой и коммерцией, особенно когда речь идет о компаниях с доминирующим участием государства, собирающих разного рода рентные доходы, в том числе энергетические. Как сформулировал один российский обозреватель, «Россией правят те же люди, которые ею владеют» {485} .

В первые годы правления Путин демонтировал основные структуры сформировавшегося при Ельцине олигархического клана – одних приструнил, сделал послушными своей воле, а других изгнал из страны, и эти последние превратились в самых непримиримых критиков Путина. Примером тому может служить олигарх Борис Березовский, который сыграл решающую роль в возвышении Путина и скончался в 2013 году, будучи в изгнании в Великобритании. Путин, хотя и унаследовал от предшественника систему олигархического капитализма, тесно связанного с политической властью, сильно изменил ее облик. Поворотный пункт настал в октябре 2003 года, когда был арестован Михаил Ходорковский. Вслед за этим сформировалась новая группа олигархов, многие из которых пришли из органов государственной безопасности и потому обязаны Путину своим богатством и высоким положением. При Путине государство начало последовательно возвращать себе командные высоты в экономике, и ярче всего этот процесс иллюстрирует тюремный срок Ходорковского и приобретение его нефтяной компании ЮКОС принадлежащей государству компанией «Роснефть».

В нынешней гибридной российской системе – нефтяное государство, скрещенное с развитой тяжелой промышленностью и кусочками высокотехнологичной экономики, – политическая и коммерческая элиты сосредоточены прежде всего на сохранении своего влияния и активов {486} . Неправительственная международная организация Transparency International в своем Индексе восприятия коррупции ставит Россию на 143-е место среди 180 государств мира [48] – ниже, чем африканские государства Эритрея и Сьерра-Леоне {487} . Несмотря на декларированную Медведевым решимость обуздать коррупцию, в период его президентства в этой области было сделано крайне мало – коррупция так и остается ключевой особенностью современной России, что признал и сам Путин в статье, датированной январем 2012 года {488} . «Кумовской капитализм» – визитная карточка российской системы {489} . Именно эта непрозрачная и часто непредсказуемая система, где государство контролирует многие сектора экономики, и создает главные препятствия для выхода американского бизнеса на российский рынок, хотя многим фирмам из США это все же удается.

Корпорация Russia Inc. по-разному влияла на экономические отношения России с США. Западные энергетические компании сталкиваются с огромными трудностями при заключении контрактов, поскольку ставки в этой сфере чрезвычайно высоки и в подобных сделках нередко участвуют персоны из высшего эшелона российской власти. Особенно тяжелые испытания пришлись на долю британского нефтяного гиганта BP, учредившего совместное предприятие с российской компанией ТНК – их детище пало жертвой борьбы между председателем совета директоров [49] «Роснефти» Игорем Сечиным и другими группами олигархов {490} . Вдобавок американским и европейским энергетическим компаниям приходится иметь дело с непредсказуемо меняющимися правилами игры; с целью вытеснить неугодного партнера из проекта, соглашение по которому уже подписано, могут использоваться нормы налогового, экологического и иного законодательства.

Основополагающим фактором развития американо-российских экономических отношений в этот период стало улучшение экономической ситуации в России начиная с 2000 года. Когда Путин пришел к власти, Россия только-только начинала восстанавливать силы после дефолта 1998 года. В 1999–2008 годы российская экономика занимала одно из первых мест в мире по темпам развития. ВВП рос в среднем на 7 % в год, фондовый рынок увеличился двадцатикратно, доля населения, живущего за чертой бедности, упала с 30 % в 1998 году до 14 % в 2007 году. Заработная плата в реальном измерении увеличилась на 140 %. В 2001 году аналитики инвестиционного банка Goldman Sachs ввели в оборот аббревиатуру БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) для обозначения самых, по их мнению, динамично развивающихся рынков; они предсказывали, что менее чем через 40 лет эти государства перегонят страны «Большой семерки» {491} .

Впечатляющий рост российской экономики главным образом был результатом неуклонного роста цен на нефть и удвоения объема ее добычи. В этом плане Путин оказался намного удачливее, чем его предшественники Горбачев и Ельцин, при которых цены на нефть падали, а государственные доходы скудели на глазах. Вместе с тем свою роль в экономическом росте России сыграла и грамотная экономическая политика. Министр финансов Алексей Кудрин, бывший коллега Путина в Санкт-Петербурге, который лично способствовал переходу Путина на работу в Москву, стал главным архитектором консервативной фискальной политики, которая и дала такие плоды. Кудрин исходил из того, что Россия больше не должна оказаться в положении крайней уязвимости, которое постигло ее в 1998 году. Выработанная Кудриным политика предусматривала, что к январю 2005 года Россия выплатит $130 млрд суверенного долга Международному валютному фонду – на три с половиной года раньше оговоренного срока – и что сверхдоходы, полученные за счет роста цен на нефть, пойдут на создание стабилизационного фонда по норвежской модели. К 2008 году Россия располагала валютными резервами в размере $600 млрд и занимала третье место в мире по величине золотовалютных запасов {492} .

Кроме того, в течение первого президентского срока Путин обеспечил проведение экономических реформ. Была рационализирована хаотическая до того времени система налогообложения, введена гладкая шкала подоходного налога в размере 13 %. Была реформирована судебная система с целью создания более предсказуемой бизнес-среды, принят Земельный кодекс, легализующий частное владение сельскохозяйственными угодьями, разработана более простая и эффективная таможенная система. После ареста Ходорковского в 2003 году реформы замедлились, а после 2005 года совсем заглохли; отчасти дело было в народном недовольстве пенсионной реформой, в знак протеста против которой на улицы вышли толпы возмущенных граждан престарелого возраста [50] .

В 1997 году Россия учредила Санкт-Петербургский международный экономический форум, который начинался как скромное, не привлекавшее особого внимания событие. К 2008 году форум превратился в российский ответ Всемирному экономическому форуму в Давосе и приобрел формат трехдневной насыщенной мероприятиями встречи, которая проводится в выставочном комплексе «Ленэкспо» с великолепным видом на Санкт-Петербург, сопровождается пышными приемами в знаменитых исторических зданиях города и праздничными катаниями на лодках по Неве во время белых ночей. В число участников входят высшие официальные лица из США, государств Европы и Азии при солидном представительстве европейских и американских деловых кругов. Июньский форум июня 2008 года пришелся на период, когда Россия находилась в зените экономической мощи и уверенности в своих силах, как раз накануне кризиса. Новоиспеченный президент России Дмитрий Медведев выдвинул предложение сделать Москву мировым финансовым центром. Он превозносил успехи России и ее привлекательность для финансовых инвесторов и рекомендовал другим странам получше управлять своими экономиками {493} . Россия выглядела жизнерадостной и непотопляемой. Через несколько недель после выступления Медведева на Санкт-Петербургском форуме мировые цены на нефть достигли уровня в $147,27 за баррель. А затем набравший неистовую силу глобальный финансовый кризис в сентябре 2008 года возвестил о себе обрушением инвестиционного банка Lehman Brothers. Охваченные паникой экономики мира, казалось, замерли на грани очередной Великой депрессии. От этой участи не была застрахована и Россия. Глобальный финансовый кризис 2008 года нанес тяжкие травмы России. За каких-то полгода нефтяные цены упали до $35 за баррель, фондовый рынок потерял в стоимости 75 %, а валютные резервы России снизились с $600 млрд до менее чем $400 млрд. Темпы роста экономики сократились с прежних 7 % до 2–3% {494} . Безработица достигла 9 %, угрожая подорвать ту самую социальную стабильность, на которой зиждилась легитимность режима Путина. В конце концов, в том и состоял негласный уговор, который Путин заключил со своим народом: россияне соглашаются на усиление роли и активности государства, в обмен на что государство обязуется обеспечить рост, процветание и предсказуемость положения в стране.

До 2008 года российские лидеры не отдавали себе отчета, каких масштабов достигла интеграция новой, капиталистической России с глобальной экономикой. Кризис исправил это их упущение. Как заявил в 2010 году Дмитрий Медведев, «то, что произошло после начала кризиса в нашей стране, меня удивило, потому что степень глубины падения нашей экономики оказалась больше, чем я это предполагал» {495} . Со своей стороны, Путин тоже признал, что влияние кризиса «для российской экономики оказалось весьма чувствительным… Но наша экономика уже давно интегрирована в мировую… Как в народе говорят, за что боролись, на то и напоролись» {496} . Если во внешнеполитической риторике Путин позволял себе обвинять США в попытках подкопа под Россию, то обвинения в адрес тех же США, что эта страна в одиночку спровоцировала мировой финансовый кризис, выглядели бы неубедительно. Тем не менее Путин не преминул возложить вину за кризис на «паразитические» западные страны, и в частности на американскую индустрию субстандартной ипотеки {497} . «Все, что происходит в экономической и финансовой сферах, берет свое начало в Соединенных Штатах» {498} . Кроме того, Путин заявил, что доллар не может более оставаться главной резервной валютой мира и что роль таковой должен взять на себя рубль. В 2009 году Путин заявил участникам Всемирного экономического форума в Давосе о «провале сложившейся финансовой системы» и упомянул в связи с этим, что глобальный кризис, «конечно, затронул и нас самым серьезным образом». Путин пояснил далее, что «кризис обнажил имеющиеся у нас проблемы. Это чрезмерная сырьевая ориентация экспорта и экономики в целом, слабый финансовый рынок» {499} .

Когда в 2008 году цены на нефть рухнули, Россия столкнулась с отрицательными последствиями своей неспособности диверсифицировать экономику и покончить с зависимостью от нефти и газа. Выражаясь словами экономистов Клиффорда Гэдди и Бэрри Айкса, Россия «подсела на иглу ресурсной ренты». «Эта патологическая зависимость, – пишут они, – означает специфическую форму неэффективного распределения рент в экономике, поскольку отсталая структура производства, которую Россия унаследовала от Советского Союза, постоянно требует огромной доли этой ренты». Однако те же авторы утверждают, что для России зависимость от нефти и газа вполне рациональна, учитывая ее ресурсные богатства, и предлагать ей диверсифицировать свою экономику за счет отхода от нынешнего энергетического фокуса было бы экономически нецелесообразно {500} .