Чтение онлайн

– Улин, я не считаю, что ты заслуживаешь сурового осуждения! – выпалил Дион. – Маги не имели право заставлять тебя, отказываться от личного счастья ради воли их Бога.

Демонесса вздрогнула, услышав эти слова. В следующий момент лицо её вспыхнуло от гнева.

– Ты не понимаешь, что говоришь… Во-первых, Светлый Господ был и нашим Богом, когда мы жили в мире!

– Не он нас создал. – твёрдо возразил Дион, перебив её.

– Это не важно! Боги руководили нами вместе, а значит, мы должны были подчиняться им обоим! А во-вторых, ты ослеплён эгоизмом и думаешь, что путь самопожертвования ложный. Ты – глупый юнец! Демонический индивидуализм и привёл вас сюда. Раз ты так доволен собой и своей жизнью без света, то ты тем более не смеешь гневаться на Светлого Бога за то, что он запер тебя в твоём обожаемом омуте!

– Тёмные земли вовсе не столь плохи! Пускай мы не обладаем цветущими долинами, плодородными почвами и чистыми источниками как в Магических землях, но наши края всё равно способны производить съедобную пищу, пригодную для питья воду и надёжные ресурсы. И пускай наша Магия имеет отрицательное воздействие, а наши души ещё более стали склонными к пороку, это не лишило нас добродетели окончательно! Не взирая на всё, среди нас находятся те, кто живёт ради того, чтобы сделать наш мир лучше, а его обитателей счастливее!

Диону показалось, что на лице Улин промелькнула саркастичная усмешка.

– Забавно, что я слышу это всё от тебя – того, кто сам пришёл сюда не в самом миролюбивом настроении.
– сказала она.

– Я…– Дион потерялся в словах. Да, это была правда, ведь он сам пришёл сюда, проклиная свой родной город. И так же, как Улин назвал его омутом. Конечно, Дион называл так не все Тёмные земли, но всё же он почувствовал себя ханжой.

– В любом случае, у меня нет желания продолжать дискуссии с тобой. – холодно отозвалась Улин. – Я сделала, что должна была, хоть мне попался и не самый лучший слушатель. Теперь я отправлюсь на покой…– договорив свои слова, Улин отлетела на порядочное расстояние от Диона.

Её тело должно было приобрести максимально чёткие формы, а затем начать растворяться, но ничего подобного не произошло.

– Как странно…– с грустной рассеянностью сказала она. – Возможно я что-то упустила…

–Улин! – позвал её Дион.

– Нет, не разговаривай со мной! Я не желаю больше слышать тебя! Твои речи дурны и порождают лишь сомнения в душе! – как только девушка прокричала это, её силуэт внезапно приобрёл расплывчатые формы.

– Улин, прошу, выслушай меня! – крикнул Дион, подбегая к ней.

– …Почему…– она, казалось, не услышала его и шокировано посмотрела на свои теряющие форму руки. —Неужели этого всё ещё недостаточно?

– Улин! Послушай! Ты стала фантомом не потому что Боги хотели наказать тебя!

– Что? О чём ты говоришь? – непонимающе спросила она.

– Ты стала фантомом, потому что ты была не до конца честна сама с собой!

– Не понимаю…– растерянно проговорила Улин. – Хочешь сказать, что я повинна в большем, чем я думаю?

– Нет, я совершенно не то хотел сказать…

Прослушав внимательно историю Улин, Дион не мог не заметить противоречия в ней.

– Улин, ты дала ясно понять, что безумно раскаиваешься в совершённом отречении от своего долга…Но твоё последнее сожаление перед смертью связано с потерянной связью с обществом, а не с невозможностью искупить то, что ты считаешь своим преступлением. Ты сама сказала, что мечтала лишь услышать голос любого живого существа и ничего иного.

– …Я поняла. Похоже мой рассказ вышел несколько противоречивым…– Улин старалась говорить невозмутимо, но Дион заметил, что она с трудом сдерживала слёзы. – Однако я просто неправильно выразилась. Ведь я имела в виду именно сожаление о невозможности вернуться к своей деятельности…поскольку она напрямую касалась общения…хоть и не в полноценном виде…

– Но Улин, – продолжил Дион, – ты также сказала, что была убита чувством вины и одиночества, но перед этим намекнула, что чувствовала опустошение в душе…

– И что же тут странного?

–Я не сомневаюсь, что одиночество опустошает дух, но не думаю, что то же самое можно сказать о чувстве вины.

– Откуда тебе знать, юнец, – едко процедила Улин, – что гигантская вина, лежащая непомерным грузом на твоей душе, не принесёт опустошения, когда ты не в состоянии искупить её и вынужден навечно оставить в себе!?

– …Признаюсь, я не знаю, какого это быть носителем столь душераздирающей вины…– упавшим голосом сказал Дион. По мере того, как он проникался страданиями Улин всё больше и больше, у него начинало невыносимо щемить сердце. – Но разве не даёт чувство вины… осознания…ясности и определённости? Ведь с ним ты знаешь почему терпишь страдания… почему всё вышло именно таким образом…и что ты сделала неправильно. А чувство одиночества может быть сопоставимо с потерянностью…

Улин замолчала, глубоко задумавшись. Невольно задумался и Дион.

А может он был в чём-то виноват? …

Когда Улин принялась подвергать резкой критике культуру тёмного народа он переживал довольно смешанные чувства. С одной стороны было возмутительно, что Улин так высокомерно и почти фанатично позволяла себе осуждать других демонов из-за того, что те якобы были главной причиной войны. И хуже всего то, что она назвала Тёмные земли, свой родной дом, омутом и источником пагубной тьмы. А с другой стороны, всё это отчасти отражало самого Диона. Он словно впервые в жизни посмотрел на себя со стороны. Увиденное ему не слишком понравилось. Осуждение и неприятие своей Родины в такое время, когда она сильно нуждалась в защите, нравственной опоре и, самое главное, в стойкости своих детей в решении быть верными своей природе казалось так неправильно, малодушно, эгоистично, жестокосердно …и так трагично словно добровольное вечное одиночество…

– …Как я и говорила, истинная праведность есть самоотречение…– тихо произнесла Улин после молчаливых раздумий. Фигура её вернулась к более чёткой форме. – Всё верно, перед смертью вся моя жажда искупления и раскаяния была приглушена чувством одиночества…

Я никогда не понимала праведников, которые становились отшельниками и истинно верили, что жили счастливой и духовно насыщенной жизнью. Как демонесса с особенно странным даром слияния с миром и потоком его энергии, я не могла представить себе счастья в изолированности от всех созданий. Тем более, в эмоциональной изолированности от них. Да, я правда мечтала стать безгрешным существом. Но не тем, кто живёт ради одних Богов, пренебрегая земными узами и земным счастьем. А тем, кто живёт этими земными узами ради тёмных и светлых…Пускай «безгрешный» священник никогда не назвал бы подобный образ жизни праведным…Но для души моей, – в этот момент Пустошь озарилась белоснежно-золотым сиянием звезды, вышедшим из груди Улин, – нет более праведного пути.

Очертания тела демонессы достигли наиболее чётких форм, словно она на мгновение вернулась к жизни. И дальше она начала растворяться. Вслед за этим из зажёгшейся звезды вышло множество тёмных огоньков, устремившихся ввысь – то были когда-то поглощённые, а нынче освобождённые души.

– Дион, – мягко и плавно произнесла Улин, – спасибо тебе. Я рада, что встретила именно тебя и смогла открыть правду для себя. И прости меня за морализм, навязанный моим мнимым идеалом праведности. Прости, что осудила тебя и твоё поколение – я не в праве судить ваши решения. Тем более, когда я виновата в этом исходе. Если бы я была более правдива с собой, я бы не пыталась стать тем, кем никогда не хотела быть.