Чтение онлайн

– Не вини себя, Улин. Конфликт бы в любом случае рано или поздно назрел. Ни ты, ни мы все не ответственны за немногих демонов, преступивших закон и разрушивших мир.

– Спасибо за добрые слова…Так или иначе, сделанного не вернёшь и пусть меня справедливо судит наша Тёмная Богиня. – тело Улин уже почти наполовину растворилось, как она сказала это.

– Дион, прежде, чем я уйду позволь мне спросить кое-что. – вдруг сказала девушка, подлетев ближе к Диону.

– Да, конечно. Что ты желаешь узнать?

– Мне интересно, в чём была причина твоего одиночества…Не думаю, что ты заблудившееся и застрявшее в ловушке душа вроде меня. Ты также не похож на отшельника…По твоему наряду складывается ощущение, что ты сбежал с какого-то праздника.

– Ох…это…– юноша тут же почувствовал неловкость. В этот момент, находясь перед созданием, которое испытало по-настоящему мученическую участь, Дион думал, что преувеличивал все свои страдания, и они покажутся Улин ничтожными.

–Ты не хочешь рассказывать мне? – слегка удручённо спросила демонесса.

– Нет, не в этом дело. – Дион задумчиво вздохнул. – Откровенно говоря, мне стыдно. После всего рассказанного тобой, мои переживания видятся мне незначительными.

– Тебе не стоит так говорить. – серьёзно и слегка сурово, но с нежным блеском в глазах сказала Улин. —Каждый страдает по-своему, и всё, что заставляет подлинно страдать, не может быть незначительным. К тому же, несчастья и горести – никак не то, что должно делать нас лучше в глазах других. И я точно бы не желала, чтобы кто-то повторил мою участь. Поэтому не стыдись рассказать мне о том, что печалит тебя.

–Я…Мне всегда казалось, что я не такой, как все жители моего города. Многие демоны и даже моя семья никогда не понимали меня …Потому что я не хочу жить по их принципам…Я хочу иного… большего, чем постоянных веселий и отдыха. Однако моя семья считает, что раз я родился среди праздных демонов, то я обязан быть таким же, как они. И не имею права жить по-иному. Я вынужден, изображать из себя того, кем не являюсь. Но никакие мои попытки уподобления праздным не дают положительных результатов – я всегда остаюсь чужим и ненужным среди всех них. Я не могу даже сбежать, как сделала это ты в своё время. Меня вечно преследуют и упрямо не желают отпускать на волю…

– Не верится, что ты назвал свои проблемы незначительными. – понуро произнесла Улин. – Если всё настолько непримиримо в самой семье, то тебе стоит…

– Но я понял кое-что важное благодаря тебе, – добродушно перебил её Дион. – Ты была права, когда сказала «лучше быть сломленным, чем опустошённым» – всё это время, я верил, что был опустошённым. Но, на самом деле, я был всего лишь сломленным, ведь я не был одинок…не так, как ты, Улин. Я не забыт и не брошен. Я связан с теми, кто неравнодушен ко мне. Пускай они не понимают меня и не хотят понимать…но они пытаются заботиться обо мне, хоть забота это безумно эгоистичная, а порой и отравляющая…Но всё же именно её проявления доказывает, что я существую для них…Это точно не оставит меня с чувством пустоты в душе….

Это не значит, что я перестану стремиться к тому, чего хочу и откажусь от борьбы за мечту в угоду им. Я не думаю, что также перестану злиться на них и критиковать их образ жизни, но…я точно не буду отрекаться от них всех…и от моего дома.

В воздухе засиял серебристый месяц, возникший из груди Диона.

На лице Улин расцвела одобрительная улыбка.

– Могу с уверенностью сказать, что ты являешься аристократом, Дион. Не только по твоему красноречию.

– И по каким же ещё признакам? – немного смутившись, спросил Дион.

– Многие из нас, аристократов имеют весьма дурную привычку желать большего, чем имеют, – с толикой язвительности проговорила Улин, – и далеко не многим хватает силы духа, чтобы добиться этого. Я верю, что ты сильный юноша, Дион и тебе удастся добиться того, чего ты желаешь.

– Спасибо, Улин. – в сердечном порыве Дион хотел обнять её, но в последний момент вспомнил, что демонесса была фантомом, которого уже невозможно было обнимать.

Девушка заметила это и поспешно отвернулась, не желая, чтобы юноша увидел вспыхнувшей на её лице румянец.

– …Эм…Вне зависимости от того, куда я попаду…я буду молиться за твоё благополучие. – поспешно сказала она после минутного неловкого молчания.

– А я буду молиться за то, чтобы ты оказалась в лучшем месте…– почему-то в сердце Диона вдруг возникла глубокая тоска, как он увидел, что Улин уже почти растворилась…

«Как странно…Я словно знаю её уже давным-давно…»

Внезапно недалеко позади Диона раздался оглушительный зов.

– Дио, ты что совсем сдурел!!! Что за световое представление ты устроил в логове фантомов!!!!

Дион сразу же узнал Анэкриона. Очевидно он был сильно раздражён. Что не удивительно, если он искал его всё это время. Дион почувствовал благодарность и вину перед ним, дав себе слово извиниться за свою враждебность и беспокойство, которое он причинил своим друзьям.

– Улин я…– когда Дион вновь повернулся к демонессе, её уже не было….

Она исчезла гораздо быстрее, чем ожидалось…Тоска и сожаление ещё больше сковали сердце Диона: он не успел сказать прощальных слов. Важных слов, которые слишком поздно возникли в его сердце.

«Ты больше не одинока, Улин. Хоть ты и просила не делать этого, но я собираюсь поведать твою историю всем, кому смогу. Я не хочу, чтобы ты оставалась в забвении и носила прозвище рода "Пустотная дева " …»

С виноватой улыбкой Дион направился к Анэкриону и тот облегчённо вздохнул, поняв, что его непутёвый друг больше не собирается никуда сбегать.

И, что лучше всего, похоже глубокомысленный Дио больше не намеревался обрекать себя на добровольное одиночество. Хоть Анэкрион никогда и не мог похвастаться глубокой романтической чувственностью, но в тот момент, он отчётливо почувствовал миролюбивую и дружелюбную атмосферу, царившую в воздухе.

Долгое время Тёмные земли страдали от тирании порочных владык: авторитет и власть доставались не справедливым и мудрым повелителям, а горделивым деспотам, построившим своё правление на насилии и терроре.

Но однажды наступили чрезвычайно страшные времена, когда демоны несли особенно большие потери, как на войне, так и вне её… Бесчисленные жертвы террора, чудовищных распрей, вседозволенности и насильственной мобилизации были столь велики, что горы их трупов, не поместившиеся на кладбищах, усеивали улицы городов в назидание своенравным и жаждущим бунтовать демонам. То было время правления Каллистуса, который за свою кошмарную и крайне кровопролитную политику впоследствии получил прозвище Кровавый.