Чтение онлайн

В малой степени его владычество отразилось лишь на Городе Праздности и Либурбеме, чьи жители всегда были наиболее кроткими. Они принимали новые порядки и идеи с полной покорностью, заслужив тем самым невзыскательное и лояльное отношение правителя к ним.

Смертные казни, зверские убийства и неистовые бойни никогда не были известны этим местам. Тем не менее, правящие в них демоны не всегда удерживались от соблазна злоупотребления своей властью. Если злоупотребления в Города Праздности были довольно мирными и всего лишь поощряли аристократическую и богатую часть населения вести ещё более праздный образ жизни, то в Либурбеме они были по-своему ужасными.

Слабым и беззащитным потому оставалось либо стать частью этой порочной пучины, либо закрыться от неё любыми средствами и молиться о своём спасении.

Большинство в силу своей грешной природы предпочитало первый путь. И лишь меньшинство избрало второй.

Но был ли смысл в том, чтобы противиться своей изначально распутной натуре?

***

В тёмную ночь на одной тихой и ещё не обагрённой кровью улице Тенебрума стояла молодая демонесса, прижимая спящего младенца к своей груди. Её мучили сомнения. Она понимала, что не смогла справиться с испытанием судьбы. Она погрузилась в бездну греха и больше была не в силах выйти из неё.

Действительно ли стоило завещать нравственное сопротивление дочери?

Женщина с нежностью посмотрела на своего ребёнка.

Малютка Квини. Пока невинное дитя. Насколько только может быть невинным дитя демона. И эту невинность ещё можно было спасти. Но нужно было торопиться. Ординум всегда бодрствовал и любое хождение по улицам посреди ночи, тем более иногороднего демона, было достаточным поводом для задержания. А уж если бы они узнали истинную причину её появления, то одним задержанием дело бы явно не ограничилось…

Безмолвно прощаясь со своей дочкой, женщина непроизвольно замешкалась с выбором дома.

Стоило ли ей выбрать покраше на вид? Или побогаче? Или победнее? Но не большой была вероятность, что владельцы бедного дома окажутся добрее владельцев богатого…

А может вон тот – скромный, но опрятный с виду?

Это было не так уж и важно, потому что в одном мать младенца не сомневалась: Квини где угодно будет лучше, чем в том мерзком городе. Не было города более омерзительного.

Женщина аккуратно положила свою завёрнутую в пелёнки крошку на последний встретившийся порог. Квини с непониманием посмотрела на мать своими глазами цвета тучек. Не выдержав этого хрупкого, ищущего защиты взгляда, демонесса нарушила тишину ночи.

– Прощай. – еле слышно всхлипывая, говорила она. – Как бы больно мне ни было говорить это, но, надеюсь, навсегда!

Женщина была искренне уверена, что её дочь при счастливейшем для неё исходе никогда не будет знать своей матери. Как и города, в котором она родилась. И в том числе своего отца…

Из всех возможных городов демонесса выбрала Тенебрум не случайно. Пускай и был этот город самым холодным и тёмным из всех, но в нём пока что невинной душе Квини грозила наименьшая опасность. Меньше всего женщина бы хотела, чтобы её малютка выросла, уподобившись развращённому монстру вроде своей матери или отца. Даже смерть в самом младенчестве казалась ей куда менее страшной участью. Но демонесса никогда не хотела собственноручно привести её в исполнение – это было бы слишком эгоистично…Ведь если у малышки Квини был хотя бы мизерный шанс жить счастливой жизнью вне разврата, то женщина бы ни за что не хотела лишать её его.

Поднявшись, молодая мать позвонила в дверь небогатого, но опрятного внешне домика и молниеносно скрылась.

На её звон дверь открыла демонесса, которая выглядела как женщина средних лет, с скрупулёзно-серьёзным выражением лица. Увидев младенца, она, конечно, была удивлена, но проявились её эмоции весьма скупо. Подняв крохотную Квини на руки тенебрумка внимательно посмотрела вокруг. Она довольно быстро поняла суть произошедшего. Её бесстрастный лик исказила циничная усмешка.

– Славно. Отчаявшаяся мать решила для собственного удобства сделать за незнакомого ей демона выбор. – с горькой насмешливостью произнесла она. – И определить его дальнейшую жизнь…До чего поверхностна нынче добродетель. Хотя добродетель ли вообще? Твоя мать, возможно, просто хотела избавиться от тебя и положила на порог первого попавшегося дома, чтобы не мучила совесть. Что ж, в таком случае она, скорее всего, уроженка Либурбема. Его женщины всегда были на редкость распущенны и легкомысленны… или они невольно становились такими. Нежелательная беременность довольно частое явление для этого города. И всё обычно кончается абортами или подкидываниями детей к чужим семьям.

Квини издала довольно тихий звук – нечто среднее между постаныванием и всхлипом. Демонесcа опомнилась, поняв, что ребёнок начинает замерзать. Отчуждённо прижав его к груди, она поспешила обратно в дом.

– Полагаю, раз твоя мать избрала второй путь, то ей не было полностью наплевать на тебя. – печально улыбнувшись, сказала тенебрумка.

Она уже заметила, что малышка была довольно прелестной внешности: её тёмно-серые глаза напоминали грунтовую землю, едва заметные ростки волос имели приятный нежно-лиловый цвет, а кожа была девственно-чистого молочного цвета…

Демонесса глубоко вздохнула.

«Да, должно быть прекрасных детей сложно не любить…» – подумала она, чувствуя, как сердце сжимает болезненное чувство.

Весьма обидная, но в чём-то справедливая была закономерность жизни в Тёмных землях – самые красивые создания тьмы всегда были окружены наибольшей добротой и любовью.

Красота всегда высоко ценилась у демонов, а некоторых городах даже ставилась в один ряд с добродетелью. Чем прекрасней создание тьмы, тем больше у него шансов преуспеть в жизни, стать влиятельным и обожаемым членом общества. И правитель Каллистус являл тому живой пример. При всём его устрашающем и грозном нраве, никто из демонов не посмел бы спорить о его дьявольской красоте и неотразимости, не без помощи которой он подчинил себе многие женские (впрочем, и мужские тоже) души. Причём, некоторые из них были далеко не самыми покорными.

Конечно, неодарённые красотой создания тьмы необязательно презирались в демоническом обществе (особенно если происходили из влиятельных аристократических семей), но внешность их безусловно рассматривалась как плачевный изъян и дефект.

Задумавшись, демонесса отложила Квини в ближайшее кресло и непроизвольно взглянула на себя в зеркало. Отражение было крайне отталкивающим. Хотя и гармонировало с чинно-серой и одинокой обстановкой дома.

Женщину звали Марлин Хортрей. Ещё в детские годы она осознала неутешительную правду, почему многие демоны взирали на неё с брезгливостью или весёлой насмешкой.

Такие как она могли легко остаться на всю жизнь старыми девами. Мужчины всегда сторонились её как неприятного и даже немного мерзкого предмета с острыми углами. Марлин была не просто невзрачна, черты лица были настолько грубы, что она была почти уродливой: маленькие тусклые глаза, горбатый нос, впалые щёки, заострённые скулы, тонкие губы и мелкий квадратный подбородок – в общем, лицо кардинально противоположное эталону женской красоты в демоническом обществе. Потому казалось, что вместе с мужчинами Марлин порой сторонился весь Тёмный мир.

Тоскливая и одинокая жизнь была предначертана для неё с самого рождения. Будучи самым некрасивым ребёнком в семье, она не сыскала нежной любви родителей – забота о ней и её воспитание велись сухо и холодно как тяжкая обязанность.

Пока однажды не пришёл тот день, когда родители решили «безгрешным» способом избавиться от Марлин.

Демонесса мрачным взором впилась в своё отражение.

«…Иногда я действительно не знаю кого мне стоит ненавидеть больше…»

Лицо Марлин столь сильно очерствело, что смотревшей на неё робким и невинным взглядом Квини оно показалось страшным, и малышка заплакала. Марлин на секунду опешила: этот тихий и нежный плач словно что-то разбудил в ней. Что-то давным-давно забытое, сокрытое и даже заржавелое.