Чтение онлайн

чужих людей... А потом возьмется, как большой,

за домашние дела и будет ворочаться с ними, пока

не приедет отец... А там, может быть, его ожидает

что-нибудь новое, неизвестное, но хорошее,—

жизнь ведь велика, разнообразна, и много может

дать человеку...

Так думал Антошка, глядя на бесконечные,

плывшие навстречу поля. А когда месяц стал вы-

соко в небе, и забелел над степью туман, и много

станций промелькнуло в блеске вечерних огней,

Антошка положил под голову свою сумочку, лег

на лавку и закрыл глаза.

Колеса вагонов равномерно выстукивали—тра-

та-та, тра-та-та, точно лошадь звенела стальными

подковами.

И казалось Антошке, что скачет он по сталь-

ной дороге на волшебном коне в какие-то новые

края, где для него начнется новая лучшая жизнь,

полная понятного ему смысла и любимого труда,

и он уже не думал о шахте.

В МОРЕ.

1.

Из далеких заморских стран, на смену старой

ворчунье-зиме, шла весна. Первыми вестниками ее

были солнечные лучи, весело блеснувшие в синеве

неба, да теплый ветер, который, пролетая над

снежными полями, гудел:

— Проснитесь! Идет могущественная царица

жизни—весна.

Зима злобно косилась на юных пришельцев,

чуя в них сеятелей великой смуты, собирала

остатки убывающих сил и давила, давила, заме-

тая те робкие следы, которые оставляли вестники

весны.

Холодным и глубоким сном спала степь, плотно

укрытая снегом. Так же крепко спало и море, ско-

ванное непроницаемой твердой массой льда. Даже

лес и дорога, оба чуткие, изменчивые, с которыми

зиме всегда было много хлопот, не сбрасывали

еще своих зимних уборов.

Но вестники весны делали свое дело—будили

и призывали к жизни все, усыпленное зимой.

Первым проснулся лес.

Еще «акануне, точно желая усыпить внимание

зимы, он пышно обрядился в пушистый иней и

стоял так весь день. А на утро сбросил с себя кра-

сивый наряд, встал перед испуганной зимой с гроз-

ным, потемневшим лицом, весь окутанный синева-

той дымкой, и зашумел:

— Хочу тепла!

Вслед за лесом пробудилась и дорога, что про-

легала извилистой лентой через весь простор ско-

ванного льдом моря. Всю зиму ее попирали но-

гами лошади и люди, но она, терпеливая, перено-

сила все. Видит дорога, что лес зашумел и нахму-

рился, слышит над собой чьи-то призывные го-

лоса и изменилась, потемнела, раздвинулась, гото-

вая идти на смелый зов.

Только степь да море лежали в глубоком сне.

Но степь велика и ленива, не мало надо усилий,

чтобы разбудить ее, а море... о, море спало поне-

воле. Оно и радо бы зашуметь, всколыхнуться, но

слишком крепки были оковы, в которые заковала

его зима. И смутно роптало оно под льдом, зады-

хаясь и прося простора.

Береговые жители, занимавшиеся рыбной лов-

лей, нетерпеливо ожидали наступления весны.' Зима

была суровая, с сильными холодами и частыми

вьюгами. Выезжать в море на ловлю было трудно,

а под конец стало совсем невозможно. Некоторые

смельчаки, решившие наперекор всему продолжать

ловлю, поплатились за свою отвагу одни здо-

ровьем, а другие—жизнью. Иных унесло море на

разбитых ветром льдинах, уморив их голодом

и холодом, другие во время вьюги сбились с до-

роги и застряли в снегах, таких же глубоких и

зыбких, как пески пустыни, а над третьими нате-

шились вволю ветры и морозы.

Приходилось поневоле сидеть дома, а это для

рыбаков было истинным наказанием. Дома нечего

было делать. Хозяйства, с которым надо упра-

вляться, у них не было: баркас да сети—вот и все

хозяйство. А так как большинство рыбаков были

бедняки, перебивавшиеся кое-как со дня на день,

жившие только удачами ловли, то скоро к скуке

присоединились еще и заботы о куске хлеба.

Нужда подходила медленно, вкрадчиво, но неот-

ступно. Рыбак окидывал глазом свои продоволь-

ственные запасы, соображал, сколько еще протя-

нет зима, и с каждым днем его все больше и

больше охватывало нетерпение. Угрюмый и сер-

дитый, он уходил из дому на морской берег, на-

пряженно всматривался в белеющий простор,

и еще сумрачнее становилось его лицо.

Море мертво, неподвижно. Гуляют над ним

холодные ветры, кружатся снежные вихри. Куда ни

глянь, всюду еще пусто и безлюдно.

На рыбака наводит тоску мертвая гладь вечно

бурного, беспокойного моря. И постояв над обры-

вом, он уходит опять в свой занесенный снегом

домишко—лежать на боку или ворчать от скуки

на домашних.

II.

Андрей Бережной жил с матерью и братишкой

в рыбачьем поселении, в конце города, на обрыве.

Снизу страшно было смотреть на его домик и хо-

зяйственные клетушки, упиравшиеся в зыбкие

края обрыва. Казалось, что налетит ветер или хлы-

нет дождь,—и Андрей со всем своим хозяйством

сорвется с двадцатисаженной высоты в море.

Но жителей береговых окраин это не пугало.

Они привыкли к такому опасному существованию,

и весь обрыв был усеян такими -же, как у Андрея,

шаткими домишками. Часто случалось, что дожди

или морские волны, размывали обрыв, и тогда

ютившиеся на нем постройки летели в море; слу-

чалось, в более низких местах ветер, разбивая на