Чтение онлайн

Привезли личность, отдаленно напоминающую человека. Алкогольные судороги. Не помнит ничего, однако не удивляется.

– Что с тобой было? Почему тебя сюда привезли?

Пожимает плечами. Предполагает:

– Да ноги натер…

Действительно: обувь, когда развалилась сама собой, явила сильно сбитые, изъязвленные лапы.

– …Что ж ты пьешь-то столько?

– Иначе никак нельзя.

Выяснилось, что К., зам. главного врача по экспертизе, – в некотором роде поэт. Бывало, вываливал вирши тоннами – в поезде и в автобусе, по пути на работу и обратно. Пуще прочих внимал ему, захлебываясь лаем, верный, благодарный слушатель – патологоанатом. Вот, например: «Сидела в клетке канарейка, была у птички гонорейка». Возможно, это не К. сочинил. Возможно, стихи ему так понравились, что он их присвоил.

Приближается очередной День медработника. Администрация больницы арендовала для торжеств пустующий пионерлагерь (по слухам, больнице и принадлежащий). Как выразился доктор С. – черт с ним, не жалко. От профкома – столы : водочка и колбаска.

За одним пациентом, лежавшим в отдельной палате, ухаживал брат.

Заведующая вошла и, сдвинув брови, спросила:

– Где больной?

– На физкультуре.

– А ты кто?

– А я брат.

– Раздевайся!

– Зачем? – Брат впал в прострацию.

– Раздевайся!

Несчастный выскочил в коридор, где начал кричать, что раздеваться он не хочет и не будет. На это заведующая невозмутимо ответила:

– Ну, не хочешь – и не надо. Я тебя так посмотрю.

В больницу попал сыроед. В прошлом он получил по голове; с годами травма, как говорится, обросла мхом, возникли необычные мысли.

Когда подали свеклу, закатил скандал:

– Хвостики! Хвостики где? Это же самое вкусное!

…Ему предложили посетить пищеблок – там полный таз настригут.

И. Г., которая проработала в больнице недолго, так как побоялась повредиться умом, услышала беседу двух больных. Они купили чистящее средство «Крот» и сильно радовались этому приобретению.

– Теперь нам зашибись: у нас «Крот» есть, – говорил один.

– Да, с «Кротом» будет здорово, – соглашался второй.

И. Г. вскричала:

– Как вы можете?! Немедленно отпустите несчастное животное!

Важное дело: очередное обсуждение вопросов гражданской обороны.

Выяснилось, что все плохо – начиная с ворот. Пес его разберет, кто и зачем приезжает.

Дали указание: следить за посетителями. В смысле – что несут и что выносят.

Доктор С., человек дисциплинированный, пригласил старшую сестру (ту самую) и строго распорядился: смотрите в оба! Не дай бог взрывчатку пронесут. Гексоген. Старшая сестра искренне ужаснулась:

– Но я не знаю, как выглядит гексоген!

У автора праздник: вышла первая книга! Вечером сидели в издательстве, обсуждали литературный процесс.

Утром – как на крыльях! С киигами в сумке, с пером наперевес…

Явился, а в ординаторской – учения! Снова чума! Медсестру в балахон закутывают! Пат и Паташон сидят, задают каверзные вопросы. Например:

– При заборе анализа на посев – на сколько сантиметров вы засунете в задний проход палочку?

Уже и финиш не за горами. Поцитируем местную прессу. Шутки в сторону, все дословно.

«(…) в газетах появилось несколько статей, обвиняющих медиков (…) в нерадивости (не уберегли медицинские термометры от нападения на них невменяемой больной), главного врача – в злом умысле (довела ситуацию с родильным домом до его закрытия, навредив этим всему детородному населению района (…)).

(…) Анализируя ситуацию, главный врач отметила, что в обвинительных статьях в адрес ТМО, несмотря на разную тематику, есть немало общего: они в большей части лживы, поверхностны, не отражают сути вопроса или проблемы, достаточно злобны по тональности. (…)

Теперь по сути.

В ситуации с разбившимися термометрами медицинские работники оперативно выполнили все необходимые мероприятия по ликвидации очага загрязнения; вот только специалистов, имеющих оборудование, способное определять уровень загрязнения, быстро вызвать не удалось – были неизвестны их недавно изменившиеся номера телефонов. (…)

Еще более сильную тревогу вызвало решение о закрытии акушерского отделения больницы, то есть родильного дома. Работники лишались привычной и любимой работы… (…)

Но основания для закрытия роддома очень серьезные: экспертиза технического состояния здания выявила аварийное состояние чердачного перекрытия (…).

Кроме того, уровень оказания медицинской помощи в нашем родильном доме настолько не соответствует современным требованиям, что это было известно даже потенциальным пациентам, многие из которых добровольно уезжали в родильные дома Санкт-Петербурга (…)

Какова причина, вынуждающая авторов статей чернить до неузнаваемости объективно правильные действия, пусть будет их тайной.

Создается впечатление, что кое-кто из сотрудников ТМО (…) района мечтает о должности главного врача ТМО и инициирует статьи подобного толка. Однако все тайное становится явным, но это – дело будущего.

Важно, чтобы все действия главного врача ТМО привели к абсолютно положительным результатам».

Конец. Подписано заместителем главы теруправления (ФИО).

…Точка, как и в первой части, вездесуща. Ее, повторимся, можно ставить в любом месте – просто обе части хотелось уравнять в объеме. Что и получилось. Будет ли третья? Не стоит загадывать. Бунин в своих «Окаянных днях» описывал финна, попавшего на некий обед с участием Маяковского, где наскотничал сперва Владимир Владимирович, а вслед за ним – все остальные. Финн, не знавший по-русски, начал кричать: «Много! Много!» – потрясенный, как подчеркнул Бунин, «избытком свинства». Аналогия очевидна.

Январь – июнь 2000

А колпаков у нас почти не носят. Типа: а зори здесь тихие…

Хватит предисловий. Поехали, погнали. Время не ждет.

«Несмотря на абстиненцию, мы пойдем на конференцию!»

Больница. Раннее утро. Заведующий содружественным неврологическим отделением С. по пьяной необходимости заночевал на работе. Утром, чтобы не светиться, вышел на воздух, искупался, поел малины в кустах. Встретил заведующего лечебной физкультурой в компании с ИО начмеда, не вполне трезвых с вечера. ИО, замешкавшись, осведомился: