Чтение онлайн

– Вы чего-то хотели барышня?

– Мне бы дом купить или снять. Леваль передавал вам привет и говорил, что вы можете помочь.

– Леваль говоришь?
– мужчина приблизился к калитке, окинул быстрым взглядом Эмпифиэль, Агата и Весю и недовольно прищурился.
– Тот ещё бабник. А это что же твоё? Лошадь, собака огромная и ещё чего-то в корзинке пищит.

– Да, и лошадь и собака и ребёнок в корзинке всё моё.

– Ясно. Нет у меня для тебя ничего. Езжай дальше.

– Почему же для меня нет?

– Не сдаю жильё гулящим девкам, да ещё с волкодавом. Соседи жалобами замучают - мужики ходят, собака лает. Нет, не сдам я тебе ничего.

– Но, - начала Эмпифиэль, но мужчина уже скрылся в доме.

Вот так вот, теперь она ещё и гулящая девка с ребёнком. А найдёныш как назло стал кричать ещё громче и не собирался останавливаться. Ну, не доставать же его посреди дороги, чтобы поменять тряпки и попытаться покормить? Поедем дальше, если что на следующей улице поднимемся до конца, а там может в горы будет дорога, хоть отдохнуть, да ребёнка успокоить.

Свернув в следующий переулок, Эмпифиэль не стала ждать прохожих, слезла с коня, взяла Агата за повод и стала подниматься в гору. Она устала, проголодалась и отчаялась. Смотря только себе под ноги, дорога была каменистая, со следами весенних ручьёв, Эмпифиэль мечтала только об одном - хоть где-нибудь присесть, дать Агату отдохнуть и достать из корзины уже замучившего её своим криком ребёнка.

– Что ж ты над ребёнком измываешься!
– раздался крик над самым ухом.

– Я?
– Эмпифиэль подняла голову и посмотрела на стоящую у калитки крепкую женщину.

– А кто же? Я что ли? Ты к кому едешь?

– Ни к кому, - Эмпифиэль остановилась.
– Я жильё ищу.

– Вот бестолковые девки пошли, тащат ребёнка, сами не знают куда, - женщина вышла из калитки и направилась вверх по улочке.
– Пошли со мной. Устрою вас горемычных.

– Вы можете мне дом сдать? У меня ребёнок, лошадь и собака.

– Сама вижу.

– Я заплачу.

– Да видно уж как ты заплатишь, всё и богатство только, что ребёнок, - бурчала недовольно женщина.
– Посмотрим там. Договоримся.

– Меня Эмпифиэль зовут, а вас как называть?

– Чудное имя, красивое. Меня можешь звать тётя Гаша.

– Гаша?

– Агафья я, а для своих Гаша.

Улочка уходила в гору, и уже был виден подступающий лес, когда женщина остановилась у последнего дома и открыла калитку:

– Заходи. Конечно не хоромы, но и не развалюха какая. Вода в доме есть, плита и ванная есть. Живи.

В глубине сада стоял двухэтажный каменный дом с большими окнами, широкая лестница вела прямо с улицы на второй этаж, на открытую веранду во всю ширину дома. Было видно, что сад запущен, но за домом ухаживали.

– Что встала? Потом смотреть будешь. Бери ребёнка, иди корми, - тётя Гаша подошла к двухстворчатым дверям под лестницей, открыла их и оглянулась.
– Тут кухня. Сейчас водички нагреем, помоем бедолагу, дашь ему титьку, он и успокоиться. А что это я всё он и он, у тебя там кто спрятан? Покажи.

– Девочка, Весёна, - Эмпифиэль вошла в большую, занимающую половину первого этажа кухню и поставила корзинку на стул.
– Только накормить я её не могу, не получается у меня и нечем.

– Как это не получается? Ты что такое говоришь?
– тетя Гаша открыла корзинку и достала оттуда пищащий комок.
– Во что это ты ребёнка завернула?

– Это кофта моя.

– Ничего не понимаю, - развернув кофту, тётя Гаша стала хлопотать над ребёнком.
– Открой вон тот шкаф, там полотенца льняные, неси сюда. Да она совсем кроха, дня три отроду. И молока у тебя нет?

– Нет?

– Так девка, признавайся, твой ребёнок?
– тётя Гаша грозно уставилась на Эмпифиэль.

– Нет, - испугалась Эмпифиэль.

– Где взяла?

– На перевале Веся нашла в зарослях под валуном.

– Совсем народ озверел, детей бросают на растерзание медведей, - тётя Гаша вытерла мокренькое телице и запеленала ребёнка так споро и аккуратно, что он стал похож на кулёк с головой.
– А ты что делала на перевале? От родителей сбежала?

– Да, - растерялась Эмпифиэль.
– А вы как догадались?

– Что за молодёжь пошла? Ветер один в голове. Что у тебя из еды с собой есть? Ребёнок видно давно не ел.

– Сейчас я принесу, - Эмпифиэль побежала к Агату за узлом из шали, удивляясь поведению незнакомой женщины. Просит звать её тётей, хотя родственницей и не является. Ругается, но помогает. Сразу догадалась, что Эмпифиэль убежала из дома и только головой качает.

– Вот, - развязала положенный на стол узел Эмпифиэль.

– Да, не густо. Ладно. Где-то у меня была марлечка, - тётя Гаша подумала, открыла дверцу стеклянного швафа-горки и достала оттуда белый лоску.
– Этого должно хватить. Что у тебя в этой странной бутылке?

– Чай из трав.

– Смотри, показываю один раз - берёшь марлечку, кладёшь в неё маленький кусочек мякиша, завязываешь и мочишь в чае. Поняла?

– Да, а зачем?

– Пока так ребёнка будешь кормить, - тётя Гаша засунула этот комочек в рот младенца, тот успокоился и стал сосать.
– Потом что-нибудь придумаем. Вот теперь ты и мамка, стрекоза.

– Я не хочу. Я его боюсь. Я женой ещё не была и сразу стать мамой я не могу, - Эмпифиэль испугалась, что тётя Гаша сейчас уйдёт и оставит её наедине с младенцем.
– А куда отдают найденных детей?

– В приют, куда же ещё. Вот скажи беглянка, тебе плохо дома жилось?

– Нет.

– Вот, а приют это вам не дом, какими бы бедными родители не были.

– У меня богатые родители.

– Оно и видно. Чай тобой не занимались, всё на нянек бросили, вот и вырастили безрукую и бестолковую дочь.

– Зачем вы так?
– расстроилась Эмпифиэль.

– Чтобы поняла наконец, что натворила. Одна через перевал, там медведи, волки, змеи ядовитые. Ты вот чем думала, когда туда шла, а? Ничем. А ещё обижается.

– Что мне делать с младенцем?

– Мочи постоянно соску в чае. Смотри, чтобы сухой был. Вечером приду, молочка козьего сиротинушке принесу. А там посмотрим, что дальше делать. Всё, некогда мне тут с тобой рассиживаться. Обстраивайся и следи за ребёнком. Будет тебе наука, как одной по горам шастать.