Чтение онлайн

Он подходит к террариуму со змеей, которой дал мое имя, и регулирует освещение – избегает взгляда, а я хочу, чтобы он смотрел только на меня. Сейчас. Ненадолго. Потом пусть делает все, что хочет.

– Я, конечно, постараюсь, но не уверена, что получится коротко, – выдыхаю я, сфокусировав взгляд на обнаженной спине Тео. – Слишком много времени прошло для тебя.

– Так, может, и не нужно возвращать то, что прошло? – теперь он подходит к стулу, на котором лежит его футболка, и натягивает ее на свое тело.

– Ты помнишь, что я тебе говорила в ту ночь? – начинаю я, уверенная в том, что он понимает, о какой ночи я спрашиваю. – Помнишь, что тогда произошло?

На его лице все еще ноль эмоций…

– Я вот помню каждую минуту, каждое сказанное тебе слово, каждый брошенный взгляд на тебя. Помню абсолютно все… Почему? Потому что я застряла там… Я потеряла тебя в тот день, когда выбрала свою свободу. Но моя свобода оказалась узкой клеткой с колючей проволокой и длительным восстановлением всего, что только можно было восстановить.

Но не удалось почти ничего…

Я сглатываю вязкую слюну, имеющую отвратительный привкус спиртного.

– Пока я лежала в агонии, ты вдалбливал в чужое тело откровенное признание о том, как сильно ты меня ненавидишь. Пока я пыталась открыть глаза, ты спал с другими. Пока я пыталась справиться с болью, ты забывал меня. И я не виню тебя в этом, – грустно усмехаюсь я, поправляя волосы за ухо. – Ты ведь ничего не знал. Ты просто поверил мне… а мне верить нельзя было. Я врала тебе в ту ночь и каждый раз, когда говорила, что ненавижу тебя… что ничего не чувствую к тебе…

Я делаю паузу, пытаясь не заблудиться в своем мутном состоянии, но уже поздно – я окончательно потеряна. Я перевожу взгляд на свои ноги, потом обратно на Тео и странно улыбаюсь.

– Как тебе платье? Роскошное, правда? – приглаживаю ткань к бедрам, желая проверить: слушает он меня или нет. – У тебя отличный вкус на шмотки. И отличная память, раз ты все еще помнишь мой размер. Или это наблюдательность?

– Скай, что… – Он облизывает губы, рассматривая мое лицо под каким-то чересчур проникновенным углом.

– Ой, ты все-таки слушаешь меня? А я уже успела подумать, что снова говорю это в своей голове, – произношу я, крутя пальцем около своего виска.

Ощутив сухость во рту, смачиваю полость очередным глотком алкоголя.

– Знаешь, я думала, что смогу, справлюсь, выдержу. Я ведь Скарлетт Скай, которая никогда не сдается и идет до самого конца, каким бы ни был этот чертов конец, – устало улыбаюсь я, смотря в одну точку перед собой. – Но я так устала… от всего: от лжи, от невозможности быть нормальной, от упрямства, от себя…

Он не сдвигается с места, продолжая сверлить меня взглядом, который невозможно разобрать из-за моего помутневшего рассудка. Поэтому я решаю сделать шаг к нему сама.

Он уже подходил… а я либо стояла на месте, либо отходила как можно дальше.

Я ставлю бутылку на стол, стягиваю очки с глаз, с трудом расстегиваю ремешки на обуви и скидываю ее – она стала невыносимо тяжелой. Поднимаюсь и, чувствуя, как ноги заплетаются, иду к нему, по пути подворачивая лодыжку, но не обращая на нее внимания.

Оказавшись перед ним, я вскидываю голову и смотрю ему в глаза. Улыбка появляется на моих губах, и я сдерживаю желание поднять ладонь к его щеке и просто коснуться его.

– Я любила тебя, Тео, – признаюсь я, чувствуя резь в ребрах от этих слов. – Сквозь боль и злость… я продолжала делать это и тогда, когда ты отдавал эти конченные поручения. Любила, когда ты целовал других на моих глазах. Любила, когда ты спал с другими. Любила, когда ты перестал это делать. Любила… но это был самый жесткий насильственный эксперимент над собственным сердцем, который я хочу прекратить…

Я не могу понять по его лицу, верит он мне или нет. Он будто находится где-то в параллельной вселенной, а не здесь. Но я не останавливаюсь. Сегодня я договорю… Сегодня он дослушает…

– Ты грозился превратить мою жизнь в ад, Тео… Но я уже восемь лет хожу босиком по раскаленным углям. Я научилась двигаться в огне так, чтобы пламя не обжигало меня до костей… Только вот… этот огонь стал выше, чем я… И я больше не могу.

Я сдерживаю слезы. Кажется, сдерживаю.

Сильно тяжело это делать, когда не осознаешь происходящего в полной мере, не понимаешь, что говоришь. Когда хочется открыться, чтобы стало легче, но только сильнее закрываешься и усложняешь…

– Жизнь… тогда, в свои восемнадцать лет, я не знала, что мне предстоит делать выбор, жизненный выбор, который в последствии сыграет против меня. Против всего, что было мне дорого. Против того, что я любила. Против тебя.

Я все-таки поднимаю дрожащую ладонь к его лицу, опуская пальчики на щеку.

– Я врала тебе много раз, но я просто играла свою сучью роль до самого финала, чтобы иметь возможность жить, как человек, нормальный, здоровый человек. Я знаю, что все испортила – и тогда, и сейчас. Но я чувствовала… Все, что ты позволял мне, я чувствовала. Все, что ты делал для меня, чувствовала и берегла там, где уже не болит, если только не трогать.

Я выдыхаю, отдаю голосу всю свою искренность, смотрю в глаза и продолжаю исповедаться о своих чувствах перед единственным человеком, воспоминания о котором будут спрятаны глубоко внутри. Глубоко – до самой смерти.

– Прости меня, Тео, – произношу я, чувствуя, как горячие капельки обжигают мою кожу под левым глазом, будто идут от самого сердца. – Прости, что заставляла тебя умирать на своих глазах. Прости, что делала вид, что сполна наслаждалась этим. Прости, что стала причиной твоей злости. Прости, что сломала тебя и сделала таким. Прости, что не выбрала тебя. Прости, что солгала…

Он смотрит на меня, его взгляд окутывает меня теплом – омертвляющим, болезненным, проникновенным, режущим и вместе с тем надежным. А в следующую секунду он приподнимает руку к моей шее и притягивает к себе, вонзая в мой рот свои вопросы: