Чтение онлайн

Дарвен заметил это сразу.

— Осторожнее, — тихо произнёс он, и Айя не поняла, к кому именно обращены эти слова: к брату или к ней.

Она резко перевела на него взгляд.

— Или что?

Вопрос вырвался быстрее, чем она успела остановить себя. Тишина стала тяжелее. Брат Дарвена тихо хмыкнул. Женщина медленно повернула голову к сыну, будто ждала его реакции. Только Дарвен остался спокойным, но Айя увидела, как изменился его взгляд. В глубине глаз мелькнуло что-то тёмное и опасное. На короткое мгновение он перестал быть тем Дарвеном, которого она знала в академии, — насмешливым, расслабленным, играющим словами. Здесь он выглядел человеком, привыкшим к власти. И к подчинению.

Через секунду выражение его лица снова стало спокойным. Он открыл дверь шире и посмотрел прямо на Айю.

— Заходи.

Это прозвучало не приглашением. Приказом. И в этот момент Айя впервые по-настоящему почувствовала: она совершила ошибку. Большую, опасную. Переступая порог этого дома, она входила не просто в чужую семью. Она входила в место, где её уже начали считать своей собственностью.

Ужин превратился в пытку почти сразу. Айя поняла это ещё в тот момент, когда вошла в обеденный зал. Огромное помещение терялось в полумраке. Высокий потолок уходил вверх чёрными сводами, стены были затянуты тенью, а длинный стол посреди зала выглядел слишком большим даже для этой комнаты. Десятки свечей горели вдоль стен и на тяжёлых серебряных подсвечниках, но их света всё равно не хватало, чтобы сделать это место живым. Наоборот: чем ярче дрожало пламя, тем мертвее казался замок.

Воздух здесь был холодным не из-за температуры, а из-за людей. Айя шла следом за Дарвеном, чувствуя на себе взгляды ещё до того, как успела сесть. Мать Дарвена уже находилась во главе стола. Её лицо оставалось таким же безупречно спокойным, как и раньше, только в глазах появилось чуть больше холодного, изучающего интереса. Брат Дарвена развалился в кресле справа, лениво вращая в пальцах бокал с вином. Он даже не пытался скрывать, как откровенно её рассматривает.

Айя хотела развернуться и уйти. Вместо этого молча заняла место рядом с Дарвеном и возненавидела это ощущение сразу. Его близость здесь воспринималась иначе. В академии между ними существовало напряжение — острое, опасное, живое. Каждый разговор превращался в столкновение характеров. Но рядом с Дарвеном всё было неправильным. Рядом с ним хотелось всё время держать дистанцию.

Слуги двигались почти бесшумно, расставляя блюда. Никто не смотрел ей в глаза. Никто вообще не вёл себя так, будто перед ними живой человек. Только ещё одна часть дома. Ещё одна вещь, принадлежащая хозяевам.

Тишина за столом становилась тяжелее, пока мать Дарвена наконец не произнесла:

— Академия испортила тебя.

Голос был ровным и спокойным. Именно поэтому слова прозвучали неприятнее.

Айя медленно подняла взгляд.

— Не думаю.

Женщина чуть склонила голову.

— Раньше ты хотя бы понимала, как нужно разговаривать.

Внутри у Айи что-то дёрнулось — раздражение, усталость, злость. Слишком многое накопилось за этот день. Она взяла бокал, лишь бы чем-то занять руки.

— Возможно, раньше меня просто окружали люди получше.

Тишина за столом стала ледяной. Брат Дарвена тихо усмехнулся. Дарвен медленно повернул голову к Айе, и его взгляд предупреждал, но она уже не собиралась останавливаться. Этот дом с каждой минутой вызывал всё больше желания разрушить здесь хоть что-нибудь.

Мать Дарвена аккуратно отложила приборы.

— Дарвен слишком многое позволяет тебе.

— Пока, — лениво добавил его брат.

Айя резко перевела на него взгляд. Его усмешка стала шире. Ему нравилось её злить. Она поняла это сразу. Так же, как поняла другое: в этом доме все наслаждаются чужим напряжением, чужим дискомфортом и чужой слабостью. Значит, страх нельзя показывать ни секунды.

Она медленно поставила бокал обратно.

— А я не помню, чтобы спрашивала ваше мнение.

Дарвен резко повернул голову. Теперь предупреждение в его взгляде стало жёстче, темнее. Он уже понимал, к чему всё идёт. Но Айе было всё равно. Она слишком устала молчать.

Мать Дарвена впервые за вечер улыбнулась. И эта улыбка оказалась хуже презрения — холодная, почти довольная, будто она наконец увидела именно ту реакцию, которую ждала.

— Смелая.

Пауза.

Женщина посмотрела Айе прямо в глаза.

— Но здесь ты быстро поймёшь своё место.

Слова прозвучали спокойно, и именно поэтому ударили сильнее. В них не было угрозы. Только уверенность, будто всё уже решено.

Айя почувствовала, как внутри всё сжимается от ненависти к этому дому, к этим людям, к их взглядам, к их голосам, к тому, как спокойно они говорят о ней так, будто она уже принадлежит им. Она выпрямилась, и в этот момент впервые по-настоящему поняла, как сильно скучает по академии. По свободе. По жизни, где можно было дышать. По Каю.

От этой мысли стало почти больно. Она ясно вспомнила его взгляд — холодный, раздражённый и одновременно такой живой рядом с ней. Кай никогда не смотрел на неё как на вещь. Даже в моменты злости. Даже когда, казалось, хотел придушить её собственными руками. Рядом с ним она чувствовала опасность, но никогда — унижение.

И именно сейчас Айя поняла разницу окончательно.

Дарвен и его семья хотели владеть. Кай — никогда.

Осознание оказалось таким резким, что на секунду стало трудно дышать. Айя заставила себя медленно усмехнуться. Несмотря на тяжёлые взгляды, давящую атмосферу замка и страх, который всё сильнее поднимался внутри.

— Тогда готовьтесь разочароваться.

Глава 22

Айя долго сидела неподвижно, будто любое движение могло сделать решение окончательным. Ночь уже накрыла академию, и в комнате стало тихо настолько, что слышалось, как потрескивает маленькая магическая лампа у окна. Янтарный свет ложился на стены дрожащими пятнами, скользил по полу, цеплялся за край кровати и раскрытые дверцы шкафа, где оставались вещи, внезапно ставшие слишком личными, слишком её.

Мирелла лежала спиной к комнате. Спала ли она на самом деле, Айя не знала; скорее всего, просто делала вид. После их разговора между ними осталось слишком много невысказанного, и Мирелла впервые не пыталась заполнить тишину вопросами, шутками или тревожными замечаниями. За это Айя была ей почти благодарна. Если бы кто-то сейчас начал говорить с ней по-настоящему, она могла бы не выдержать.

Перед ней на кровати лежала раскрытая сумка. Несколько вещей уже были собраны, остальные оставались разбросанными рядом, будто сама Айя бессознательно затягивала момент ухода. Она потянулась к очередной рубашке, но пальцы остановились на полпути. Несколько секунд она просто смотрела на ткань, на собственную руку, на комнату, которая уже не казалась чужой, и грудную клетку неприятно сдавило.

Уйти.

Мысль звучала внутри слишком чётко. Так будет лучше. Правильнее. Безопаснее. Она повторяла это уже несколько часов, превращая в правило, в приказ самой себе, потому что иначе начинала сомневаться. А сомневаться было нельзя. Сомнение оставляло дверь открытой, позволяло памяти возвращать её к тем местам, где ещё можно было развернуться назад.

Айя устало провела ладонями по лицу. Внутри всё сопротивлялось — не разум, с ним она давно научилась договариваться, а что-то глубже и честнее. Она резко закрыла глаза и сразу увидела Кая так ясно, будто он стоял перед ней: тёмный взгляд, напряжённые плечи, тот момент после ловушки, когда он смотрел жёстко, зло, почти пугающе, и всё равно так, словно готов был уничтожить любого, кто снова посмеет её тронуть.