Чтение онлайн

От этого воспоминания стало больнее, чем от страха перед Дарвеном. Перед глазами всплыло другое: коридор, тишина между ними и его тихое, не терпящее возражений: «Ты не будешь ходить одна». Именно это ломало сильнее всего. Не поцелуй, не его злость и даже не тот миг, когда он сорвался рядом с ней, а то, как естественно он встал рядом. Будто иначе и быть не могло.

Айя резко поднялась с кровати. Нет. Она не будет сейчас об этом думать. Не будет вспоминать, как рядом с ним впервые за долгое время перестала чувствовать себя одинокой, как начала привыкать к тому, что кто-то смотрит на неё не как на проблему, не как на оружие и не как на вещь, которую можно вернуть владельцу.

Она подошла к окну слишком быстро, будто пыталась убежать от собственных мыслей, и сжала пальцами холодный каменный подоконник. Во дворе академии было тихо. Фонари вдоль дорожек мерцали тёплым светом, ветер качал ветви старых деревьев, а главное здание поднималось в темноте огромным силуэтом. Айя смотрела на него долго, слишком долго, и внутри медленно, мучительно появлялось понимание, которое она раньше не позволяла себе даже сформулировать.

Дом.

Это место стало домом. Не сразу, не заметно, не так, чтобы можно было назвать день или час. Просто однажды она перестала вздрагивать от шагов в коридорах, запомнила, в каких окнах ночью горит свет, научилась отличать шум столовой от шума учебного крыла и поняла, что кабинет ректора стал местом, где ей легче дышалось, чем где-либо ещё.

Айя болезненно усмехнулась. Когда это произошло? Когда академия перестала быть очередной клеткой? Когда Кай Блэквуд, человек с холодным взглядом и невыносимым характером, стал тем, о ком она вспоминает первым, когда ей страшно?

Она резко отвернулась от окна. Это ошибка. Опасная. Глупая. Люди рядом с ней всегда страдали, всегда платили слишком высокую цену. А Кай уже начал платить: Совет, ловушка, Дарвен, всё это крутилось вокруг неё и всё теснее затягивало его в чужую войну. Если она останется, станет только хуже. Кай никогда не отступит. Никогда не выберет себя. Он пойдёт до конца, даже если этот конец уничтожит его самого.

Эта мысль ударила неожиданно больно. Айя снова подошла к кровати и продолжила собирать вещи. Уйти было проще, чем остаться и признать, что она уже слишком сильно к нему привязалась.

Она вышла из комнаты тихо. Дверь закрылась почти бесшумно, но Айе всё равно показалось, будто этот звук разошёлся по всему этажу, ударился о каменные стены и остался висеть в пустом коридоре слишком долго. Рука всё ещё лежала на холодной металлической ручке, а за спиной остались Мирелла, тёплый свет лампы у окна и вещи, которые за эти месяцы внезапно стали привычными.

Айя убрала руку и пошла вперёд. Коридоры общежития были пустыми. Магические лампы вдоль стен горели приглушённо, оставляя длинные золотистые полосы на каменном полу. В ночной тишине каждый шаг звучал слишком отчётливо, и Айя невольно замедлялась, будто сама пыталась растянуть последние минуты.

Она ненавидела себя за это. За слабость. За сомнения. За то, что внутри всё ещё жила надежда: кто-то сейчас остановит её, скажет остаться, заставит признать, что бегство не всегда спасает. Айя резко выдохнула и ускорила шаг. Никто не должен её останавливать. Особенно Кай.

При мысли о нём сердце снова болезненно сжалось. Это начинало злить. Слишком сильно. Она спустилась на один пролёт и всё-таки остановилась. Лестница уходила вниз, в тёмный холл общежития, а где-то наверху, за несколькими коридорами и поворотами, находился кабинет ректора.

Кая.

Айя медленно подняла взгляд вверх. Наверняка он всё ещё работал. Или спорил с Советом. Или злился. Она слишком хорошо уже знала его характер: Кай никогда не умел отпускать ситуацию спокойно. Всё, что касалось академии, ответственности и контроля, он пропускал через себя слишком глубоко, а в последние недели рядом с этим появилось ещё кое-что.

Она.

Айя прислонилась плечом к холодной стене и прикрыла глаза. Перед ней почти сразу возник тот поцелуй: тёмный кабинет, его напряжённое лицо, пальцы, сжавшиеся на её запястье, и резкий, злой, слишком настоящий порыв, в котором сорвалось всё, что они оба пытались удержать. Она резко открыла глаза. Нет. Она не должна сейчас об этом думать. Но мысли всё равно возвращались к нему снова и снова — к его взгляду после ловушки, к голосу, который становился тише и опаснее, когда речь заходила о её безопасности, к тому, как он пытался держать дистанцию и каждый раз срывался сильнее.

Айя горько усмехнулась. Она всегда считала Кая Блэквуда холодным человеком. Опасным. Жёстким. Но рядом с ним впервые за долгое время ей перестало быть страшно. И это оказалось самой большой проблемой. Рядом с ним она начала забывать, кем должна быть, перестала ждать удара каждую секунду, перестала чувствовать себя чужой. Иногда ей даже казалось, что он смотрит не на проблему, не на угрозу и не на девушку, за которой тянется опасность, а просто на неё.

И именно это разрушало все стены, которые она выстраивала годами.

Айя оттолкнулась от стены и быстро пошла вниз, пока ещё могла уйти, пока ещё хватало сил не развернуться обратно.

Во внутреннем дворе ветер оказался сильнее. Холодный ночной воздух ударил в лицо, растрепал волосы и заставил окончательно вынырнуть из мыслей, в которых она тонула весь вечер. Академия возвышалась за её спиной огромным тёмным силуэтом: башни уходили в ночное небо, окна светились мягким золотом, старые каменные стены, когда-то казавшиеся ей чужими, теперь вызывали болезненное чувство утраты.

Где-то вдалеке звучали голоса адептов, смех, хлопок двери, чьи-то быстрые шаги по ступеням. Обычная жизнь академии продолжалась, и это оказалось почти невыносимым, потому что она больше не была частью этой жизни.

Айя обернулась. Полностью. Сумка давила на плечо, пальцы замёрзли от холода, но она продолжала смотреть на главное здание, будто пыталась запомнить каждую деталь: окна библиотеки, свет в одной из верхних башен, тонкие линии магических огней вдоль дорожек. Это место незаметно стало ей важным. И теперь внутри поднималось чувство, которое она не хотела даже называть.

Ещё несколько месяцев назад она ненавидела академию. Ненавидела стены, правила, людей, считала всё это очередной золотой клеткой, из которой нужно будет выбраться. А потом появился Кай. И всё стало сложнее.

Айя сжала ремень сумки так сильно, что пальцы заболели. Ей отчаянно захотелось вернуться, подняться по лестнице, ворваться в кабинет Кая и сказать, что она устала убегать, устала делать вид, будто ей всё равно, устала быть сильной постоянно. Она почти увидела это: как он поднимает взгляд от документов, хмурится, подходит ближе. От одной этой картины внутри стало настолько больно, что Айя заставила себя отвернуться.