Чтение онлайн

Пришли они, как набегает на берег морская пена. Стремительно. Спасаясь от потопа. Расселились в Европе с севера на юг. Между ними и богами возник спор о владычестве над людьми. Но вскоре он удачно разрешился. Силы богов были несоразмерно выше. Но и гиперборейцы магией оказались не обделены. Здесь их было особенно много. Светлые, голубоглазые, они смешивались с местным населением, и без того обладающими русыми генами: светлыми волосами, глазами и кожей. Ведь свет на Руси тогда русью называли. Как капли росы белыми кажутся, показались альвы людям светлым народом не только внешне. Их и приняли почитай, за богов. И мы уступили. Встали они на ступень ниже нас. С тех пор над людьми кто только не властвовал. Головы поднять не давали. Со всех сторон обложили людей, как говорится…

Альвы поделили зоны владычества по племенам: северяне, древляне, кривичи, лужане да лужичи… всех не упомнишь. Велика Русь. Только вот сами альвы остались альвами. Никогда они своё присутствие в людях не выпячивали. Генетически образовали они от связи с людьми несколько рас, как магических, так и не магических. Что стало для них большой ошибкой. Из рода в род магия разбавлялась и слабела. А народ уменьшался в числе. Связи альвов и людей повлекли за собой появление полумагического народа. А иногда и вовсе народца, стоящего на грани бытия — нежити. Главным признаком существования которых стала недолговечность. Они плодились, как бабочки однодневки и быстро погибали. Тогда альвы вступали в браки, не ведая о последствиях. А сейчас это стало для них простой необходимостью. Они выбирают себе в жены и в мужья детей от браков с богами, пытаясь удержать остатки магии.

— Так что же боги снашаются с людьми?

— Мммм… Матвеюшка. Как грубо, — покачала головой Параскева. — Перед тобой Мокошь, богиня любви. Разжалованная, но богиня. Собрались боги на совет и лишили меня прежнего могущества. Из-за ревности и зависти многие из богов лишились своих сил. С кем поведёшься, от того и наберёшься… слышали поговорку? Боги влюблялись, ревновали, ссорились, воевали друг с другом. Обиды таили… На то им был ответ эволюции — богов поубавилось тоже. Глупцы. Но я не ропщу. Мне моя судьба нравится. Я сама Любовь. Мне что не делай — жить хорошо. Когда любить-то умеешь… что ж не жить?

— Богиня ты моя… богинюшка… Спать пора! Завтра свою историю доскажешь, — глядя на жену, с любовью сказал Матвей, да так, что свет так и прорвался наружу сквозь радужку его зелёных глаз.

…Что в нонешном годочке

Вздумал молодец жениться.

Но не знат, кого спроситься,

Кроме матери, отца.

— Позволь, тятенька, жениться,

Позволь взять, кого люблю? —

Отец сыну не поверил,

Что на свите есть любовь:

— Есть на свите люди равны,

Можно всех любить вровне. —

Отвернулся сын, заплакал,

Отцу слова не сказал… — тихонечко, с душой пел всадник на белом коне.

Дружина растянулась метров на триста: всадники и пешие, и кони шли сонно. Всадники дремали, роняя буйны головы на грудь. День жаркий клонился к вечеру. Пора пришла вставать на ночь. Все порядком подустали, а место битвы разведчики, вернувшиеся на взмыленных конях пока открыть Агнису не смогли. Тихо было вокруг: в десяти-пятнадцати километрах не слышались плач и крики, и звон оружия. Не горели хаты. Значит, Калеб был ещё далеко. Агнис пел, думая о том, как он вступит в бой и какой тактики станет придерживаться. Много лет отец ни в какие сражения и потасовки с соседями не ввязывался, стараясь удерживать мир. Старая рана ныла и периодически воспалялась. О воинском искусстве Агнис знал только что в теории. От этой мысли сосало под ложечкой.

— Разбить лагерь! — закончив песню, выкрикнул Агнис, и трое его спутников подпрыгнули от неожиданности в сёдлах, сбрасывая остатки сновидений. Войско рассыпалось и вскоре по краю поля, на котором ещё недавно мирно паслись коровы, выросли шатры походных палаток.

Лагерь растянулся в длину вдоль края поля. На самом поле в изобилии лежали щедро разбросанные ловушки в виде коровьих лепёшек — туда сунулись было дружинники, да, скривив рожи, отступили.

— Минное поле готово, командир! — почуяв специфический душок, отчеканил перед командиром Андрей.

— Переведи.

— Так точно, альва фатер! В будущем появится оружие, которое разрывает противника в мелкую щепку. Оно чем-то напоминает коровьи лепёшки. Мины прячут в траве, слегка присыпав землей. Наступил и: ба-ба-м!!!

— Это ты про ховно, сейчас говоришь? — удивился Листок.

— Про ховно. В свежем виде оно чистейшей воды мина — вляпаться равнозначно смерти.

— А-ха-ха! Ну ты, Андрюша, и шутник.

— А «командир», что это за словцо? — серьезно спросил Агнис. Ему явно было не до веселья.

— Это самый главный человек в дружине. Тот, кто командует войском, дружиной, армией. Воевода, князь, генералисимус… Сотник управляет сотней. Тысячник — тысячей дружинников и т. д. и т. п.

— Тп?

— Так далее и тому подобное. Ты Владыка, что-то типа «князя». У князя, как и у тебя есть княжество: город или несколько городов и селений в подчинении.

— Ага, — задумчиво сказал Агнис, но чувствовалось, что эта информация для него была немного бесполезной. Гораздо важнее, казалось, продумать тактику и стратегию. «Гонцы сообщили, что впереди воинства идёт нежить, распространяя болезни и мор… Альвы к болезням стойки, а вот кони и люди…»

— …Так вот, не мог он справиться с войском противника и придумал хитрость: завёл рыцарей с конями на лёд. Весна, лёд подтаял, истончился, а рыцари тяжелые, в латах, и кони их… тоже в железо закованные. Раз-два махнули мечами, а лёд под ними возьми и тресни. Наши только в легких кольчугах и то отступили на всяк пожарный к берегу, а вражеская армия — ах! и на дне.

— Вот молодец какой прыткий.

— Ну-ка, ну-ка. Что там у тебя ещё есть в загашнике. Мне сейчас ох как нужны идеи, — оживился Агнис, сделал вдох и закашлялся. Виолетт поворошил костёр, и в воздух поднялся сноп искр вперемешку с пеплом. Андрей замахал перед лицом ладонью, отгоняя этих мерцающих серых мух от лица, и сказал:

— Предлагаю разделить дружину на части. Передовую часть под водительством Агниса в бой пустим, чтоб никто ничего не заподозрил, строй держать не стоит. Навалимся на них, как вот эта туча серых мошек. Вторую часть дружины, допустим, под предводительством Листока, придержим на правом фланге. Да не сразу в бой кинем, а когда войско Калеба смешается с нашим авангардом. Запустим их поглубже в наши ряды, чтоб как следует увязли и ударим в спину. А если случится, что враг начнет побеждать из чувства наглости уверенный в победе, слева, клином всадим им в бок дружину Виолетт. Измотаем врага постоянными вливаниями свежих сил. Дождёмся, когда он весь свой резерв в бой пустит и тут — хоп! Я выезжаю на белом коне собственной персоной. Моя дружина до поры до времени будет стоять где-нибудь неподалёку в лесочке и ждать удобного момента жахнуть. В засаде, так сказать. Вот будет сюрпрайз!

— Занятно! — глядя на беззаботного друга из другого мира, кхыкнул Агнис, и настроение у него чуть-чуть улучшилось. Он нисколько не сомневался в храбрости своей дружины и тем более друзей. Каждый день, несмотря на мир, они устраивали жесткие учебные бои. Все альвы были вымуштрованы, отлично держали строй, высоко держали головы и без проблем выдерживали многочасовые переходы, патрулируя границы Владений. Не хватало одного — практики. Особенно проблема касалась Агниса и других командиров — зелёных неопытных юнцов.