Чтение онлайн

Белбог одолжил у Чернобога трехглавых псов. Они и стали движущей силой божественных колесниц. Бог нави пожелал остаться в стороне. Ему не понравилось, что Калеб хочет взять в жены Леду. Не знаю как, но он был в курсе, что Леда — одна из моих дочерей. Кто знает, может, он и рассказал об этом Перуну, — бросив виноватый взгляд на Матвея, сказала она. — Да, были времена, когда я вела бурную жизнь. Но я же богиня любви. Сердце пылает, душа просит любви, плоть томиться в ожидании восторга. А Перун — этот сухарь… Весь его пыл тратился впустую. Молнии метал…

— Хорошее дело мужик делал — дожди на землю посылал, чтобы урожай и всё такое, — вставил Матвей ворчливо.

— Мне ли не знать. Я же за плодородие земли отвечала… но, как говориться, ни хлебом единым… — жеманно ответила она Матвею, загадочно улыбнувшись. Кокетливо так, по-озорному. Матвея так в жар и бросило — моментально почувствовал он мощь её власти над мужчиной. Бог он или человек — не столь важно. Власть над всем земным, плотским. Почувствовал, как наливается силой его орган мужского плодородия.

— Так вот первыми вступили в бой альвы и лешаки и берегини. Калёный булат крошил нежить направо и налево. Поразился Агнис. Да и мы: откуда появилось их столько? Видимо, давно не прореживали эти сорняки. Перун жёг остатки сразу, чтоб зараза не расползалась, а я шла следом и смешивала прах с землёй. А горело всё. Жарко было даже богам. В небе кружили драконы Калеба. Вот тогда и увидели мы, как Агнис мечется от одной избы к другой, вынося из горящих домишек детей, баб и стариков…

— Ха-ха-ха-ха, — услышал он за спиной женский голос и, опустив на землю совсем юную мать с малышом у груди, резко повернулся. Я была неподалеку и видела, с какой злостью накинулся Агнис на Мару, словно ему было по зубам одолеть богиню! Я сама собиралась с ней сразиться, выгнать туда, откуда она пришла, но Агнис сделал это быстрее. Сейчас я думаю, что при нём была защита. Наверняка, Леда отпустила мужа не просто так — заговорила меч и кольчугу. А может, и его самого заключила в неуязвимый кокон. Уж больно легко он уворачивался от ударов и невредимым выходил из огня. Несмотря на то, что альв…

— Кто ты? — обернувшись, крикнул Агнис Маре.

— Ха-ха-ха! А ты догадайся, женишок наш.

— Я законный супруг. И жена пошла за меня по любви. Первой женой и единственной.

— Ха-ха-ха! По любви он женился. Хочешь божественной силой разжиться?

— Что?

— Родственничков своих нужно знать в лицо. Мокошь — настоящая мать Леды твоей! Она — полубог. И дети твои тоже не простыми альвами родятся.

— И что вам за дело до того?

— Командиров слишком много. А вдруг и на мое место позарятся?

— Что за место. Ты не в аду ли столуешься. Чёрными душонками промышляешь… С нечистью якшаешься. Не уж что ты богиня?

— Что? Я — Мара, — зло прикрикнула на него богиня зимы и мора и взмахнула тяжелым мечом с зазубринами. В точь-точь стальной рыбий скелет. — Скучно мне. Вот повеселиться решила. И не прогадала, похоже!

— Скучно? Мне тоже взгрустнулось дома. Похоже и я к месту прибыл, — зычно прокричал Гора, высоко поднимая меч для удара.

— Ага, повеселимся! — присоединились остальные двое друзей. Одежда ни них висела горелыми клочьями. Похоже, они копировали с Агниса но не учли, что им в огонь безболезненно не войти, а целехонькими не выйти.

Пронесся огненный смерч, и следом тяжелая чёрная махина, делая медленные взмахи крыльями, пролетела прямо над головами четверки друзей.

— А что если… — не договорил Гора, и забросив повыше абордажную кошку, зацепился ею за чешую дракона на стремительно удаляющейся хвостовой части. Друзья с восторгом восприняли этот удачный маневр. они рубились, не забывая поглядывать на храбреца, который быстро добрался до всадника, расправился с ним и победоносно вонзил меч в шею черной громадины. Неуправляемая туша дракона, выписывая в воздухе невероятные кульбиты, понеслась к земле и рухнула в самом центре неприятельской армии. К ногам Мары.

К этому времени вся нежить начала группироваться вокруг неё, образовав полумесяц, и альвы, сплотив ряды, клином двинулись на прорыв. Мара уже отбивалась от десятка, когда мы встретились с ней лицом к лицу. Вот мы с ней поигрались, позвенели мечами, да потрындели, как две товарки, не покидая поля боя. А напоследок, получив несколько болючих уколов, она отступила в навь. Как сквозь землю провалилась, сказали бы сейчас. Особенно изменилась она в лице после того, как огромная драконья туша, истекая вонючей кровью, упала пузом вверх, раздавив три десятка волкодлаков. Из-под крыла вылез Георгий и победоносно прокричал: «Дракон повержен. «Не бойтесь! Если вы верите в Агниса, Владыку нашего, в которого верую я, то никакие драконы, никакие Калебы нам не страшны!». Поняла она, что слишком много богов вступилось за Агниса и Ледушку, слишком много храбрецов…

Думаю, после этого поражения она решила мне отомстить. Рассказать о том, что Леда — дочка моя, Перуну. День-деньской мы бились. А потом двинулись дальше, зачищая местность от нежити, которая, прячась под коряги и в омутах, хотела от расправы уйти. Но этим местные занялись: берегини да лешаки. По пути к нам хранители других мест силы примыкали. Лагерь ставить Агнис не стал. Побоялись, что враг ночью нападёт. Всё-тки основные силы шли следом за нечистью, значит, были уже близко.

— Правильно. А мы, пожалуй, ляжем, — взяв Параскеву за белы руки, Матвей повёл жену в спальню. — Уже второй час ночи. Всё это ужасно интересно, но мы, надеюсь, не последний день живём. Завтра продолжение будет. Аудиокниге пора отдохнуть.

— Алён, завтра в магазин не хочешь съездить? Думаю, тебе нужно много вещей купить. Потом не будет такой возможности.

— Думаешь? Ну, тогда обязательно сходим.

— До завтра, малышка.

Параскева обняла Матвея за бёдра, положила голову на мощное мужнино плечо, улыбаясь, и повела в полутёмную спальню. Только свет уличного фонаря проникал сквозь тюлевые занавески, создавая особый магнетический эффект этого места. Обернулась, убедившись, что Алёна зашла к себе и плотно закрыла за собой дверь. Матвей тут же прижал жену к себе и стал без остановки целовать. За три дня жажда не прошла. Да и сама Параскева поняла, насколько она соскучилась. За много тысяч лет она впервые ощутила столь сильные эмоции и были они ни к какому-нибудь божеству, а к простому мужику.

Матвей и раньше привлекал её чем-то ей неведомым. Баня его новёнькая, будто мёдом была намазана, а за десять лет вместе он словно заматерел: плечи выросли вширь, рост увеличился за счёт того, что мужик наконец-то поднял голову и посмотрел в мир без тени смущения и страха. Глаза стали больше и ярче, руки крепче, волосы заблестели здоровьем. Грудь налилась мышцами: а как же жену на руках носить? Ягодицы подтянулись, подчеркивая мощные икры. И к тому моменту, как другие мужики уже сдавать начали, превратился Матвей в настоящего русского богатыря, пугая стареющего директора школы. Последние годы, ещё перед исчезновением Параскевы, директор придумал для Матвея новое амплуа — богатырские игры на Масленицу. Начали скромно, со школьных мероприятий, а потом вышли на сельские и областные. А что Матвей? Выигрывал. Было ему перед кем мышцами играть. За пять лет сдал малёха, но на тренировки местного клуба «богатырей» ходить не перестал: вдруг Параскевушка вернётся — а он развалина старая!

Подхватил он Параскеву и закружил. Уложил на чистые ароматные простыни, снял носочки с ножек и начал разминать пальчики. Каждый поцеловал, лодыжки, икры и коленочки. Щеками и лбом впитывая запах её бархатистой мягкой кожи. Вдыхал, и голова его кружилась. Руки крепко обнимали полные бёдра и казалось Матвею, что он не постели вовсе, а на облаке. И нет вокруг ни времени, ни пространства, ни соседа, который, похоже, снова совал свой нос туда, куда не следовало…

Параскева щёлкнула пальцами, и «ширма» на окне опустилась. Теперь ничего не мешало им перенестись в рай…