Чтение онлайн

— Да ну, Олеська. Вон у тебя муж какой! И малыш: просто загляденье! А ты про меня…

— Да, папа. Я говорю это потому что так оно и есть!

— Браво! Браво! Молодец, Олеська. Мой папка самый лучший! Наш папка! Такого папку ещё поискать.

— А мужа подобного не найти так и вовсе! Я чувствую постоянную любовь и защиту. Чувствую, как меня ценят и берегут. Это дорогого стоит, — добавила от себя Параскева. — Давайте отпразднуем. За стол, мои дорогие.

Маленькое семейство уселось за круглым столом. Зазвенели ножи и вилки. Чашки наполнились ароматным чаем — девчонки болтали, делились новостями.

— Олеся, а ты пацана то с кем оставила? Нужно было с собой взять. Давно внука не видел.

— Хотела я, пап. Но он возьми да усни. Днём не спал, вот и умаялся. С ним Альфред остался. Приехал на выходные после концерта. Кстати, в сентябре я уезжаю в город. Свекры хотят переехать в Ольгинку, чтобы дом не пустовал. А мы теперь только на каникулы. Я выхожу на работу.

— Жаль. Мы будет реже видеться. Но если что, Олесь, ребёнок заболеет, или ещё какая петрушка — привози Артурку к нам. Тебя в филармонию позвали?

— Да. Наконец-то место освободилось. Думала, не дождусь. Хорошо в ольгинском оркестре место было. А так разучилась бы играть точно!

— Правду говорят, что место пианистки в Ольгинке проклято. Никто надолго не задерживается, — пожала плечами Алёнка.

— А вы не знаете, почему?

— Нет.

— Нет! — Один за другим закрутили головами присутствующие.

— Это ещё в царские времена случилось. Был тогда в Доме культуры особняк крупного столичного чиновника. Любил он устраивать балы и представления и оркестр у него был свой собственный. Долго рассказывать не буду. Пианистом у него служил молодой лейтенант. Натуральный блондин, красавец статный, даром что хромой. Даже повоевать толком не успел: в первом же бою ногу оторвало, поэтому и работал он пианистом. Талант к этому делу имел. Но, как любой военный, имел он выправку и стать, повторюсь, да и гонор похваляться своими несостоявшимися подвигами. Побасенки его и внешний вид так и привлекали к себе молоденьких симпатичных барышень. Жена чиновника тоже в стороне не осталась. Забеременела и родила мужу сына, ангелочка чистой воды: блондина. Год прошёл, у ребенка первые волоски упали и должны уже постоянные показаться, чёрные, как у отца с матерью, а он только белее стал. Взбеленился хозяин усадьбы! Пятнами пошёл — догадался стало быть. Пианиста пинками из оркестра погнал, проклиная и его, и всех пианистов будущего и прошлого на свою голову. Всех пианистов не проклянёшь, а вот в усадьбе точно — пианисты больше не задерживались. Видать, крепко проклял, коли до сих пор работает! — засмеялась Параскева.

— Говорят, некоторые не своей смертью померли.

— Если энергетика слабая, то проклятье бьёт крепко.

— Ого! Нужно Марьяне рассказать, — охнула Алёнка.

— Марьяна знает об этом. Сама ни раз снимала последствия с заезжих пианисток.

— Кто знает, может, она найдет способ снять проклятье, мам? У тебя есть идеи на этот счет?

— Я подумаю, Алён. Давайте пирог есть…

…Агнис разбил дружину Калеба подчистую, дошёл до своих границ, разведал, как обстоят дела в больших и малых поселениях его владычества. Помог восстановить дома и, скотину, здоровую в соседнем владычестве прикупил, взамен попорченной неприятелем. И только потом отправился в обратный путь.

Народ его любил. И за дела благородные, и за избавление от Калеба с его чумной нечистью. Эпидемии мы быстро ликвидировали. Для этого истребовали из нави Мару. Она почти не упиралась. Справилась на пятёрку. Побоялась что боги ей тёмную устроят втихомолку. Явно никто бы не стал. Не вправе, а вот как-нибудь невзначай — вполне. Кто победил, тот и… победил. Так как-то.

Вернулся Агнис с дружиной в свой дом только через три месяца. Леда моя уже на сносях была. Ждала ребёночка. Агнис — счастливец просто летал на крыльях любви. Здесь были сады. Люди думают: разнообразие от природы. Ан нет. Альвы — садоводы от бога. Сколько они новых сортов цветов и деревьев вывели! Думаю, треть от всего разнообразия. Мы были не столь привередливы к флоре и фауне. Единственное, что мы дали людям — хлеб. Другие зерновые, овощи и травы или их отсутствие нас не страшило. Устраивали и те, что есть.

Здесь, для своей Ледушки, Агнис разбил сад на много гектар. Некоторые виды держались на голом волшебстве: настолько тяжело им было пережить зимние морозы. В наших широтах природа скромнее, нежели на югах. Альвы многое изменили: и сад, и любовь цвели сказочными садами.

Леда следом за сыночком родила дочь. И было теперь четверо. Семья. Смотрела на них, нарадоваться не могла. Всё, что случилось, случилось прямо на моих глазах сталось. С утра мы с ней на озеро купаться ходили. Ныне «Боярское» а тогда «Лебяжье». Только Леда моя в воду ступала, слетались со всех сторон лебеди. Краса её «лебяжья» народ завораживала. Чего только не видели они фантазией своей неуемной. И крылья в широких рукавах рубашки, и свет в очах, и солнце, и луну диадемой в волосах. Вся она и впрямь светилась, и народная фантазия где-то не врёт. Пришла она купаться ранним утром с детками и девками. Скинула платье и тут вдруг налетел ураган и, хлопая крыльями по воде, на неё опустился дракон. Девки врассыпную. И, как будто почувствствовав беду, к озеру, гоня лошадей, подъехал Агнис с товарищами.

Агнис обернулся жар-птицей и взметнулся вверх. А на берег с дракона спустился небольшой отряд Калеба, остановить спасателей. По воде кругами расходились волны от ударов гигантскими крыльями, лебеди в панике метались по воде, а двое дружинников, накинув на Леду сеть, пристегивали её ремнями к драконьей амуниции. Калеб приказывал дракону палить огнем в Жар-птицу. Листок, схватив в охапку детишек, бежал без оглядки в сторону замка. Георгий пробивался к дракону, чтобы атаковать Калеба и его приспешников. Я смотрела со стороны, появившись как раз в момент похищения, и не знала, куда лучше бросить свои силы. Мои чувства двоились: хотелось непременно спасти Леду, но в то же время долг требовал остаться в стороне. Люди и альвы должны сами решать свои проблемы. Боги вмешиваться не должны. Был такой уговор, не раз нарушаемый, но был. А кроме того, мечами махали так, что не пробиться. И на драконе, и у озера. Пространство боя ограниченно. Что оставалось? Только время остановить. Я остановила. Леду из пут освободить, а там мужики пусть сами… Да вот сеть никак не поддавалась. Калеб сопротивлялся моему велению. Я видела как он крутил белками, наблюдая мои жидкие потуги. Магия альвов иногда была богам не подвластна. Некоторые её виды. Оттого и спорили мы в могуществе.

Прошло время, и замороженное действие снова запустилось. Калеб наотмашь выбил меня с дракона, натянул подпруги и дракон, взлетев, зацепил когтем Жар-Агниса. Он заверещал и упал совсем рядом в озеро. Там же оказался и Георгий. На всё про всё у Калеба ушло не более семи-десяти минут. Он поднялся в воздух и скрылся в дождевых тучах.

С этого момента началось мое гонение: почему находилась у озера? почему вмешалась? почему позволила себя победить?

А Ангис созвал срочный сбор и с малой дружиной отправился в погоню.

Матвей сидел у печки, не шелохнувшись. Его собственные любовные страсти остались где-то в стороне. Настолько захватил его рассказ Параскевы. Алёна сидела, подперев голову ладонями, и, казалось, находилась в каком-то трансе. Улетела в мир невероятных сказочных приключений времён незапамятных. Приключений, отголоски которых можно найти лишь в легендах и устном творчестве народа, сквозь тысячелетия пронесших крошечные элементы правды.

…Древний мир раскололся на два лагеря: одни посчитали Калеба правым. То, что отец Леды пообещал её и не отдал в жены Властелина Жмуди, и раньше в некоторых кругах вызвало недовольство. А теперь и вовсе ворованную невесту многие готовы были принять за законную добычу. Были и такие. Некоторые соседи завидовали Жар-Агнису. И богатому Владычеству, где земля, люди и скот родят больше, чем в других землях. Завидовали удачливости на поле боя и необычной способности — превращаться в жар-птицу. А особенно завидовали, глядя на молодую красавицу жену. Как во все времена, от появления первого общества и до сегодняшних дней. Главным аргументом в конфликте стало: кто сильнее тот и прав.

Агнис начал стягивать к границе Жмуди свои войска. Началась долгая кровопролитная война. Война уничтожала народы, хлеба, равновесие… Тогда Боги приняли единственно верное решение: учитывая, что Леда полубог и может заменить меня своими талантами, взять её в пределы прави и наделить божественными полномочиями. А меня сослать в низшие чины. Война была окончена. На многие сотни лет земли Владычеств оказались в запустении, а Жар-Агнис переживал агонию от потери любимой. Она стала недосягаема.

Однажды лишь они встретились тайком.

Леда, наконец, обрела самостоятельность. За ней перестали вести круглосуточный контроль, и богиня спустилась в чертоги земные, последний раз провести ночь с любимым мужчиной. Она явилась вся окутанная светом…

Агнис принял ванну и лежал полуобнаженный на широкой супружеской кровати, распаренный и вялый от горячей воды из источника и от тяжелых дум. Они не отпускали его с того самого дня как он потерял свою Ледушку на берегу Лебяжьего озера. С тех пор озеро покрылось тиной, сад зарос и превратился в хаотичное нагромождение давно забывших о цветении кустарников. Агнис превратился в мужчину, на лице которого не проскользнёт и тень улыбки. Бокал его, наполненный крепкой запашистой медовухой, стоял на прикроватном столике, выпитый наполовину. Пойло в него не лезло. В часы отдыха он старался заглушить мысли алкоголем, от которого уже давно тошнило.