Чтение онлайн

** СНД – Союз Независимых Демократий – большое звёздное государство, включающее более чем 300 развитых миров.

*** ЧР – чёрный рынок.

**** Гарм (др.-сканд. Garmr) — в германо-скандинавской мифологии огромный четырёхглазый пёс, охраняющий вход в мир мёртвых (Хельхейм). Хтоническое чудовище, порождение Локи и Ангрбоды, привязанное к скале у пещеры Гнипа. Согласно преданию, перед Рагнарёком Гарм залает, предвещая гибель богов и мира. Часто описывается как аналог цербера.

***** НУРФ – начальник управления разведки флота. "Нурфик" – флотский сленг.

****** Дед (сленг) – традиционное наименование начальника машинного отделения.

Винсент Вин

Гарм - универсальный истребитель поддержки. Основная рабочая лошадка Федерации.

Локация: Малая локация сопряжения миров Динамис-9

Пользователь: Дик Стик

Системный статус: Субъект 2 (Дим)

Дней в Системе: 19

Локальное время (Земля): 12:52

Время до Синхронизации 20: 24:09

– Когда ты догадался? – потухшим голосом спросила Валтора.

– Когда увидел Хранителя девятого уровня. У вас, искинов, очень развита иерархия – все ваши отношения на ней выстроены. Столь могучему кибер-устройству, который в своё время управлял летающим космическим городом диаметром двести километров, мог отдавать приказы лишь тот, кто управлял чем-то большим. Планетой, например.

– Ну да, ты умный, – согласилась девочка-искин, – И что дальше?

Я молча подошёл к памятнику, запрыгнул на постамент и что есть силы шлёпнул фигурку танцующей девочки по прикрытой каменным платьицем попе.

– Ай! – взвизгнула она, – Больно же! Ты чего дерёшься, извращенец?!

– Возвращаю долги, – довольно ответил я, спрыгивая обратно на землю, – Это тебе за то, что ты пыталась меня убить в шлюзовой камере.

– Это не я, это Хранитель врат, – заныла она, но увидев, что я снова собрался запрыгнуть на постамент, тут же сменила тон, – Всё-всё, это была я, признаю. Просто испугалась вначале, когда тебя увидела, вот и решила… как решила.

Голос её, поначалу звонкий, в конце опустился до едва слышного шёпота.

– Вот так, – погрозил я памятнику пальцем, – Никогда не ври мне, мелкая негодница! Поняла? И не смей называть меня извращенцем!

– Поняла, дядь Дим, – грустно ответила она, – Так что дальше? Ты меня… убьёшь?

– Ты долбанулась, мелкая? – недовольно сказал я, – Чего ради тогда всё это было затевать? И не забудь, я обещал о тебе позаботиться. Так что пока думать будем. У тебя мозги большие, аж на три этажа вглубь уходят, плюс я свои добавлю. Пинками нас пока никто никуда не гонит, время есть.

– У меня сейчас выбор небольшой, – она чуть приободрилась, но грустинка из её голоса никуда не исчезла, – Поступили предложения от двух надмировых сущностей, и выбрать я имею право только одно. Отказаться не могу, потому что… не могу.

– Патамушта патамушта, – задумчиво пробормотал я, – Ладно, я тебя понял. Давай думать, значит.

И мы начали думать. Точнее, эту почётную обязанность я смело перепоручил тому, у кого мозгов больше – аж на целых три этажа больше! – а сам достал из Хранилища честно стыренную у Грона просторную палатку-шатёр и принялся её устанавливать неподалёку от памятника. Навык “Определение мест, пригодных для отдыха” честно мне подтвердил, что место это вполне пригодное и даже условно безопасное.

– Ты что там делаешь, дядь Дим? – подозревающе спросила меня Валтора.

– Разбиваю временный лагерь, – честно признался я, – Устал уже в броньке ходить. Хочется переодеться и в нормальной человеческой одежде побегать для разнообразия.

– А-а-а, – протянула она, – А я уж было подумала…

– Что ты там себе уже успела напридумывать? – прищурился я, – Небось опять фигню всякую, как всегда?

– И ничего не фигню, – обиделась она, – Кстати, что это у тебя за странность с четвёртым слоем сознания? Почему я не могу туда достучаться?

– Вот никуда не деться от настырных девчонок, – пожаловался я в пустоту, – Даже в мозги к тебе влезть пытаются. А до Обжоры ты значит достучаться можешь?

– Он колючий и злой, – пожаловалась она, – И разговаривать не хочет.

– Раз не хочет, значит ему не нужно, – не повёлся я на её нытьё, – Со мной он нормально разговаривает.

Обжора лениво передал мне эмоцию одобрения и продолжил заниматься прокачкой моих “телесных” фиолетовых магистралей.

– С тобой все нормально разговаривают, – надулась она.

– Потому что я не веду себя как маленькая, капризная девочка, которой все вокруг должны, – наставительно заметил я, – Будь проще – и люди к тебе потянутся. И не только люди.

Наконец палатка-шатёр была установлена, и я вошел вовнутрь. Там первым делом я избавился от слегка поднадоевшего за столько дней носки “Хищника”, деактивировал и перезарядил “облипку” и прямо как есть, голышом, уселся на ставший уже родным для моей задницы Трон Анируддхи. Хорошо-о-о!

Спросите, почему я вообще заморочился со всей этой вознёй с палаткой и прочим? Да просто не люблю публичные акты эксгибиционизма ни в каком виде. И пофиг мне, что на сто километров вокруг нет ни одного биологического разумного и никто за мной не подсматривает. Город, каким бы пустым и разрушенным он ни был, всё равно остаётся городом. А разоблачение догола на его центральной площади ничем иным как публичным актом эксгибиционизма назвать нельзя. И нечего мне тут кивать на кривую логику! Какая есть, такая есть, другой не завезли.

Зато никто к тебе не ворвётся и не станет задавать дурацких вопросов типа: “А чего это он у тебя такой большой?”.

– Ой, а чего это он у тебя такой большой? – спросила полупрозрачная голограмма Валторы, вплывая в палатку.

– Изыди, чудовище! – рявкнул я, рефлекторно прикрыв ладонью своего “малыша”.

– Да и не больно-то и надо! – обиженно фыркнула она и, гордо задрав носик, выплыла обратно.

– Извращенка, – пробормотал я, доставая “облипку” и заново застёгивая её на поясе. Шир-рх-х, и я снова затянут в матово-чёрный комбез из наноткани, – Вот так-то лучше. А то ходют тут всякие, понимашь, а потом трусы пропадают.

– И ничего я у тебя не брала, – раздался из-за тонкой стенки палатки обиженный девчоночий голосок, – Я когда вошла, ты уже без трусов был. Специально так сделал, чтобы на меня наорать.

– Молчи, негодница! – не стал я слушать её стенаний, – Сейчас выйду и всыплю тебе ремня, да так, что родные не узнают!

– А у меня нет родных, – пропищала она всё так же плаксиво, – У меня, кроме тебя, вообще никого нет. А ты злой и дерёшься.

– Ну ладно, прости, – немного устыдился я собственной несдержанности, – Просто в следующий раз предупреждай, когда заходишь.