Чтение онлайн

– Спасибо, - добродушно сказала Лана.
– Я поняла, что благодаря такой дружелюбной и доверительной атмосфере я могу это сказать. Спасибо, вы сняли камень с души, потому что я соврала инспектору. А потом… мне стало стыдно. Может быть, именно поэтому я продолжила нести эту чушь, когда поняла, какую глупость я говорила. Здесь, с вами, я расслабилась, почувствовала себя в безопасности и поняла, что могу говорить правду. И я рассказала вам, что всё это выдумала. Я боялась, что меня накажут, а сейчас понимаю: лучше сказать правду. Спасибо. Я бы, может быть, даже хотела встретиться с инспектором.

В этот момент Елена переменилась в лице. Лицо её стало более серьёзным; черты заострились, губы сжались в тонкую линию. Она наклонилась ближе к Лане, её голос стал шипением змеи:

– Девочка, не пытайся меня провести. Я опытный психиатр и знаю, что ты думаешь. Если ты будешь всё отрицать, ты надеешься, что выйдешь отсюда абсолютно здоровой. Такая тактика не нова. У нас были пациенты, которым казалось, что вокруг ходят монстры, и они действительно их видели. Но, когда их помещали в больницу, они начинали притворяться, что всё нормально, надеясь перехитрить врачей. Есть и другие дети, которые пробовали такую же уловку, как ты, много раз. Каждый раз они убеждают себя, что, отрицая проблему и делая вид, что у них всё хорошо, смогут избавиться от своих страхов.

Елена сделала небольшую паузу, вглядываясь цепкими глазами в Лану.

– Но меня не так просто провести. Именно поэтому, пока ты сопротивляешься, ты не выпишешься отсюда и не сможешь выздороветь. Я советую тебе открыться, расслабиться и всё рассказать.

Слова психиатра звучали угрожающе. Лана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей стало страшно от того, как изменилось лицо Елены. В её глазах Лана увидела нечто, что располагало к недоверию и угрозе.

– Итак, начнём снова, - произнесла психиатр холодным ледяным тоном.

– Я вам всё рассказала… - еле слышно прошептала Лана, эта женщина ее пугала.

– Хорошо, - с оттенком недовольства захлопнула тетрадь Елена.
– Не хочешь сегодня говорить? Что ж, кажется, можно уже делать какие-то выводы и назначать тебе лечение.

– Но у меня нет никаких признаков болезни!
– Лана попыталась возразить.

– Здесь я доктор, - холодно произнесла Елена.
– и именно я определяю, кто здесь здоров, а кто болен.

Тишина заполнила кабинет. Лана чувствовала нарастающее чувство безысходности: ее надежды выписаться отсюда меркли в холодных глазах этой женщины.

Он собрался и вновь поехал обследовать тот район. Его помощники смотрели все доступные записи.

– Вам звонили со стоматологии, - передал дежурный.
– Некая Ольга Дмитриевна просила перезвонить. Оставила свой сотовый телефон.

Инспектор набрал номер. На том конце раздавались протяжные длинные гудки, но никто не отвечал.

Он поехал в стоматологию.

Он заглянул в кабинет, У Ольги Дмитриевны сидел пациент.

Она подняла голову и увидела в его в дверях и кивнула, попросив подождать.

– Проходите, - сказала она ему, через пару минут, выпуская девочку из кабинета.

– Мне передали, что вы мне звонили.

– Да. Я должна рассказать о некой странной ситуации. Когда вы меня спросили про снимки, я посмотрела в карте и там действительно не было никаких данных об этом. Но на всякий случай я сходила в рентгенологический кабинет. Там ведётся журнал учёта посещения пациентов. Я посмотрела, за тот день действительно среди них числился и Данила. Интересно, что в моей карте никаких записей о том, что я его направляю нет. И никаких показаний, как я и говорила, не было. У других стоматологов у него посещений не было. Допустим, даже по какой-то причине, я решила отправить его на снимок, но забыла об этом написать в карте. Но даже расшифровки результата и копии рентгенографии, которые мы прикрепляем, в его карте нет. Ничего не понимаю. Я обратилась к рентгенологу, который сделал ему снимок. Он лишь предоставил направление, которое ему дали. Направление написано медсестрой, и именно она расписалась в журнале, где забирают результаты.

– Направления выписывает медсестра?

– Да, обычно они, но пишут по указанию врача. Мы только ставим подпись. Но иногда…- она немного покраснела.
– Иногда, когда не успеваем, они медсестры ставят за врача закорючку на рутинных бумагах.

Инспектор нахмурился.

– Я бы хотел поговорить с медсестрой.

– Я бы и сама хотела выяснить у нее все подробности! Но, к сожалению, она у нас давненько не работает.

– Давненько это сколько?

– Честно говоря, точно не скажу. У нас медсестры меняются сменами. Я не помню, когда ее видела.

Инспектор поблагодарил ее за сведения и спросил фамилию и имя медсестры.

С этими данными он обратился в отдел кадров стоматологии.

– Здравствуйте, - показал он своё удостоверение.
– Я бы хотел узнать сведения о...- он назвал фамилию и имя медсестры.

Пожилая грузная работница в толстых очках сощурилась, внимательно читая его данные в удостоверении, и пошла копаться в стеллажах, заставленных разноцветными рядами папок.

– Такс...- сказала она, придерживая очки и листая зеленую толстую папку.
– Так она у нас уволена 23 сентября. А какие сведения вас интересуют?

– Она куда-то перевелась?

– Этого мы не знаем. Она уволена в одностороннем порядке.

– За что ее уволили?

– За прогулы. Не явилась на работу в течение длительного времени.

– Когда она последний раз была на работе?

– В табели учета рабочего времени значится двадцать седьмое августа.

Вот оно! Наконец-то хорошие новости, подумал инспектор. Это был тот день когда Данила был на приёме.

– Можно мне ее адрес?

Он записал адрес и тут же выехал. Улица оказалась знакомой. Он достал карту, на которой отмечал маршрут. Это была та улица на которой видели Данилу и молодого человека. Камера их успела заснять как раз в соседнем доме от места жительства медсестры.

Лана прислонилась к холодному стеклу окна второго этажа, вглядываясь в придомовую территорию. Её душа трепетала от ощущения, что она оказалась в клетке, не иначе. «Неужели я действительно попала в такую ситуацию, когда пациентов насильно держат в психиатрической больнице?» Мысли камнем ложились на её сердце. Но, в конце концов, это было слишком нереалистично, не в этой нашей современной больнице, где всё выглядело так обыденно и знакомо. Реальность, казалось, совершенно отличалась от мироощущения фильма, но мысли о ведьмах всё равно преследовали её. Почему не могли быть истории с извергами психиатрами? Это казалось даже более реалистичным. Сравнение ставило её в замешательство - как будто мир ждал её, чтобы показать подлинную его сущность.

Но психиатр, безусловно, не вызывала у неё доверия. Лана чувствовала, как от этой женщины веет чем-то пугающим и холодным. Она следила за ней из-за окна: как та в строгом черном наряде прохаживалась по двору, уверенная и самодовольная. Вдруг её внимание привлекла другая фигура, и, прищурившись, Лана разглядела знакомое лицо. Это была учительница Алевтина Ивановна. Что она здесь делает? Лана ощутила, как внутри всё сжалось. Учительница, вероятно, пришла поговорить о ней, пытаясь склонить на свою сторону. хотя нет, в ее целях убедить всех, что ведьм не существуют, и что это Лана нафантазировала. Поэтому этот разговор мог бы даже положительно повлиять на ее ситуацию.