Чтение онлайн

– Мы долго ходили по лесу, деревья стали нашими единственными спутниками. Забрели в самую глушь так, что вечерний свет медленно таял, и вокруг воцарилась полная темнота. Я была усталая, голодная и дрожала от холода, а вокруг слышались шорохи, тихие и зловещие, словно лес шептал. В эти мгновения мне вдруг вспомнились ведьмы, которых я слышала в детских сказках. Когда меня наконец нашли и вывели из леса, страх сковывал меня.

– Хорошо, - спросила меня одна из женщин.
– Как ты думаешь, там были ведьмы или нет?

– Нет, - Лана потупила глазки.
– Теперь я точно понимаю: никаких ведьм там не было. Никто нас даже не трогал. В темноте и в одиночестве среди зловещих силуэтов ветвей деревьев и не в такое поверишь. И порезы на руке – это я среди деревьев бегала, и ни одного укуса ведь, или что там говорят в страшилках. Мы просто бежали, кричали, а, когда встретила людей, нашедших меня, я даже их испугалась и говорила бред. Потом мы говорили с дедом. Мама подслушала нас. он рассказывал мне о ведьмах. И я, не отошедшая от вчерашней страшной и утомительной ночи, снова поверила в эти ужасы. Боже, мне так стыдно! Еще я это на полном серьезе рассказывала и вам, и следователю.

Лана прикрыла лицо руками. Она покраснела. Ей правда было стыдно, но не перед психиатром, а перед дедушкой. Получается. она его выставляет в плохом свете. Лана мысленно попросила у него прощения.

– А Данила? Вы всё это время были вместе с Данилой?

– Мы вошли в лес вдвоём, но потом... да, потом мы заблудились и потеряли друг друга. Мне казалось, что его поглотил лес и вся нечисть, живет в нем.

На сердце стало горько. Она действительно его там потеряла. И теперь не знает даже путей как его найти.

– А что он говорил, когда вы были вместе? Говорил про ведьм или нет?

– Нет, Данила не говорил об этом. Я лишь рассказала ему историю, которую поведал дед, и больше мы не обсуждали.

– Думаешь, Данила всё ещё в лесу?

– Да, я искала, старалась найти его среди. Я кричала, зная, что он где-то там, в этом непроходимом лесу, затерянный. Но в глубокой ночи мы сильно оторвались друг от друга.

– Как получилось, что вы разошлись?

– Это я, это я все виновата, - вновь начал себя винить Лана.
– Я испугалась шорохов, теней, фантазия напрочь разыгралась, я убежала.

– Ты ни в чем не виновата. Сейчас идут поиски. Я рада, что ты была сегодня честна и откровенна со мной. Какие чувства ты сейчас испытываешь?

– Не знаю. Я чувствую спокойствие, но всё равно беспокоюсь о Даниле. И, если честно, я рада, что освободилась от этих наваждений. Это всё ерунда, и мне немного стыдно, что я так думала.

– Тебе не должно быть стыдно. Всегда нужно говорить честно о том, что ты чувствуешь, что видишь. Даже если это кажется совершенно безумным, возможно, в этом есть капля истины.

– Я же у вас уже была на допросе, - раздраженно, надув губки, бросила Алевтина Ивановна.

Ее привезли на участок, сразу после школы.

– Где вы были пятницу, первого ноября утром?
– начал инспектор, не отвлекаясь от цели.
– Директор подтвердил, что вас не было на первом уроке, и она передала, что вы участвовали в поисках пропавшего мальчика.

– Да, - ответила она будничным голосом.
– Мы всю ночь искали, я был вымотана и поэтому не пришла на первый урок.

Инспектор наклонился чуть ближе.

– Можно знать, в каком поисковом отряде вы были?

– Я не была ни в каком отряде, - произнесла учительница, нервно закусив губу.
– Мы сами, группой неравнодушных граждан, собрались и искали.

– В какой именно группе? Какую территорию вы обыскивали? Вчера было несколько групп, которые объединились.

Её глаза забегали, и женщина почувствовала, как пульс в ушах ускорился.

– Я была…в западном лесу, - дрожащим голосом призналась она.

– Да, там была основная масса людей той ночью, сотня. если не больше - заметил инспектор, пристально следя за её реакцией.

– Да, нас было много.
– подтвердила она.

– Хорошо, - продолжил инспектор, откидываясь на спинку стула.
– С кем вы были? Вы же, наверное, с кем-то общались? Какие свидетели могут подтвердить, что вы были там?

– Я... не могу сказать, - произнесла она, дрожащим голосом.
– Я не запомнила ничьих имен... Мы особо не разговаривали, были поглощены поисками.

Инспектор сделал заметку в блокноте, а потом произнес:

– Вы сказали, что никогда не видели раньше девочку Лану. Но ведь как раз в том лесу её и нашли ночью.

– Да…я как раз ушла, - призналась женщина, спотыкаясь о собственные слова.
– Уставшая. Весь вечер на ногах в поисках, и полночи… Я уехала домой до того, как девочку нашли.

– У меня есть списки всех добровольцев, - холодно он продолжил.
– Все поисковые отряды, включая всех добровольцев, составляют списки, чтобы никого случайно из участников не потерять. Среди них вас нет.

Слова он произнес, как выговор, без тени сомнения.

А её лицо побледнело, и она сглотнула, как будто у неё в горле стоял ком.

– Наверное, я забыла отметиться, - тихо произнесла она, но и сама понимала, как это звучало неубедительно.
– Я была так взволнована. Бедный Даниил! Какие списки, какие имена, я вообще не на том была сосредоточена.

– Значит, свидетелей у вас нет.

Тишина в комнате повисла, как невидимая нить. Учительница сидела в нервно покачивая ногой. Свет лампы отбрасывал жесткие тени на её лицо, придавая ей вид изможденной и испуганной. Глаза сужены, губы сжаты в тонкую полоску, острый подбородок. Она уже не выглядела такой хорошенькой, как при первой встрече.

Зачем Алевтина Ивановна выдумывает, что она присутствовала на поисках Данилы? Она явно что-то скрывает.