Чтение онлайн

Что вы сделали с моей информацией? в его в голове сидел образ хрупкой маленькой девочки заточенной в стенах серой палаты.

С Алевтиной Ивановной явно было что-то не так. Даже если в этот день она не была в поисках, зачем она так сказала? Допустила оплошность?

Она сказала, всю первую половину дня находилась дома одна. Хотя при первом допросе, утверждала, что весь день. А сегодня говорит, что вечером выехала на поиски. Якобы, когда поступило сообщение о пропаже Данилы и вечером люди начали собираться на поиски, она примкнула к одному из отрядов.

Как ни днем не мог никто подтвердить, что она была дома, так и вечером.

Про вечер она допустила оплошность, еще до допроса сказав директору о поисках.

Пётр Степанович уже запросил личное дело учительницы. Она исправно работала в школе уже несколько лет без каких-либо нареканий. Жалоб от родителей, конфликтов с учителями никогда не было. Образцовой добросовестный сотрудник.

Ни к чему было прикопаться. Но с ней было явно что-то не так.

Инспектор задумался и вновь полистал бумаги с показаниями Ланы.

Ведьма!
– усмехнулся он, вспоминая слова Ланы. Ещё в ведьмовстве она обвиняла стоматолога. Возможно к ней тоже стоит присмотреться. Может тоже обнаружатся несостыковки.

"Ей наверное понравились его зубы. Она ещё сделала снимки и сказала, что все они хорошие, здоровые и целые и поэтому наверное решила себе забрать" читал он записи.

Инспектор достал из папки другие записи, поискал там что-то.

На минутку задумавшись, набрал номер.

– Городская детская стоматология, - отозвалось на том конце провода.

– Здравствуйте, это инспектор Селиванов, можно к телефону Ольгу Дмитриевну?

– Да. Сейчас я посмотрю, если свободна.

Через пару минут другой женский голос ответил:

– Здравствуйте! Я вас слушаю.

– Это инспектор Селиванов. Мы недавно общались с вами насчет пропавшего мальчика Данилы.

– Да, я помню.

– Вы сказали, что он на приёме был у вас недолго, минут двадцать.

– Да.

– Вы сказали, что он был абсолютно здоров и после консультации вы сразу отпустили его.

– Да, так и было.

– Вы не упомянули, что направили его рентген снимок зубов?

– Если не упомянула, значит не отправляла.

– Точно? Может на какие-нибудь другие процедуры?

– Думаю, нет. У меня нет карты под рукой, но я вам все сообщила на допросе.- немного раздраженно ответила врач.
– Могу даже еще раз, чтобы у вас не оставалось ко мне вопросов, пойти и посмотреть записи в карте пациента.

Через несколько минут она снова подошла.

– Как я и говорила. Я пишу, что у него все зубы абсолютно здоровые, есть жалобы от матери на нестандартную форму коронки. В рекомендациях пишу только "наблюдение, соблюдение гигиены, повторный прием через полгода". И да, для того, чтобы отправить его на рентген снимок зубов показаний не было.

– Понял, спасибо.

Инспектор повертел карандаш в руках. Пока никаких зацепок.

Теперь они искали записи из камер наблюдения по новому маршруту. Им удалось только найти запись видео на соседней улице. Юноша вел Данилу за руку, мальчик явно рыдал. В течении нескольких часов они пытались определить начало их маршрута, опрашивали местных, заходили в магазины, но других сведений им не удалось раздобыть.

Он прочертил маршрут от стоматологии до того района, где отметился на камерах Данила вместе с юношей. Это было в сторону дома мальчика, но на пару кварталов ниже.

Инспектор листал отчёт с показаниями Ланы, которые она давала в первый день.

– Здравствуй, Лана, - произнесла женщина с мягким, но уверенным голосом.
– Меня зовут Елена Дмитриевна, я заведующая этой клиникой, и я буду твоим лечащим врачом.

Лана почувствовала легкое сжатие в горле. Мысли о прежнем враче, с которым она, казалось, успела наладить контакт, пронеслись в голове, вызывая смутные ощущения тревоги.

– А куда делся мой другой врач?
– спросила она, стараясь не выдать волнения.

– У него есть другие пациенты, - ответила Елена, внимательно изучая её лицо.
– Я, как профессионал с многолетним опытом, сама буду заниматься с тобой.

Лана вдруг охватила недоумение. Вчера она была почти уверена в своей выписке, и теперь ей снова необходимо было доказывать свою «нормальность». Расстраивающее ощущение нарастало; ей казалось, что ей снова придется бодаться с заведующей.

– Мне сказали, что я вроде как здорова и могу выписаться, - произнесла она, стараясь звучать уверенно.

– Мы тебя ещё немного понаблюдаем, - бесстрастно ответила Елена.

– Я бы хотела встретиться с родителями. Могу посещать ваши занятия, - попыталась Лана ухватиться за надежду.

– Нет, мы ведём наблюдение только в условиях стационара. А визит родителей должен быть заранее согласован, - пояснила Елена, её голос оставался спокойным, но твёрдым.
– Мы всё-таки психиатрическая клиника, а не обычный санаторий. Я думаю, ты сможешь увидеться с ними на выходных.

– Я что, в тюрьме?
– с недоумением спросила Лана.

– Нет, ты здесь абсолютно свободна, - ответила Елена, и в её голосе возникло чуть больше теплоты.
– Можешь писать, рисовать, гулять и даже петь. Я буду с тобой общаться, проходить терапию и диагностику.

– Мне кажется, диагностик уже провели достаточно, - заметила Лана с легким вызовом.

– Здесь возникли некоторые вопросы, - медленно произнесла Елена.
– Именно поэтому я взяла тебя на курирование. Не бойся, ничего страшного не будет; я буду задавать тебе вопросы лишь о твоём опыте.

– Знаете, я уже всё рассказала и не собираюсь повторяться, - отрезала Лана.

– Но, возможно, есть что-то новое. Ты ведь могла что-то вспомнить о феях и ведьмах, - вкрадчиво спросила Елена.

– Нет, я же сказала, что это были всего лишь мои выдумки. В ту ночь я испугалась и подумала, что это злые ведьмы. Но сейчас я совершенно спокойно понимаю, что это всё был бред. Никаких ведьм и фей не существует.

– Бред? Но это тоже серьёзно, - возразила Елена.