Чтение онлайн

Мышпер заметил, что не дышит. Он очень медленно выпустил воздух и выложил пистолет на колени. Левая рука – ею он держал почти закрывшуюся крышку люка, сопротивляясь давлению пружины, – уже начинала дрожать.

…и не дай этой дряни задребезжать, добавил он к своей предыдущей молитве.

Мышпер нащупал пусковой крючок и поднял пистолет. Марк на крыльце застегнул китель, захлопнул за собой дверь.

И зашагал через террасу.

Застрелить его.

Прямо сейчас. Если б еще быть уверенным, что попадешь… Он ведь никогда не стрелял из этих штук. Да и рука вот уже скользит. Будь у него арбалет, он бы уж точно попытал счастья… Кабы только люк был уже закрыт, а окно открыто… Если бы да кабы, ну да…

Марк прошел в пяти метрах от него, даже не взглянув на флаер. Втянув голову поглубже в капюшон, скорчившись и едва удерживая тяжелую дверь, Мышиная Перчатка проводил его взглядом.

Лишь минут через десять он отважился захлопнуть наконец люк и поковылять в сторону приборной панели.

Музыка не смолкала ни на мгновение.

Взгляд человекозверя, бесцельно бродившего туда и сюда по зале, несколько раз безразлично скользнул поверх Пола. Чудище насчитывало больше двух метров ростом и являлось счастливым обладателем пары громадных изогнутых рогов.

В комнате откровенно воняло.

Интересно, подумал Пол, какие у него зубы? Все-таки голова травоядного, и при этом репутация… О репутации минотавра он был как раз свеженачитан: в замковой библиотеке имелся на этот счет недурный подбор литературы. Впрочем, этот вопрос лучше будет оставить чародеям более, так сказать, академического склада.

И он вновь переключил все свое внимание на музыку.

Двигались только его руки. Пол представлял, как наматывает нити, исходящие из инструмента, на рога исполинской твари. Сила копилась в запястье, росла и текла наружу через кончики пальцев, в гитару…

Отдохни. В такой нервной жизни, как у тебя, непременно должны быть антракты… перерывы на мир, на сон, на покой, – вкладывал он в пение гитары. – Даже не просто на сон – на глубокую, разгружающую мускулы радость полного расслабления, такую сладостную, что от нее почти больно…

Минотавр двигался все тяжелее, все тише и, наконец, совсем замер у стены. Даже его жуткое дыхание и то сделалось совсем медленным…

…Забудь, забудь обо всем. Краски снов уже танцуют за твоими закрытыми веками. Иди, иди к туманным пределам страны, где обитают видения! Они манят, они зовут тебя…

Минотавр оперся рукой о стену, голова его повисла. Он коротко всхрапнул один раз.

…Иди, иди же скорее туда. Там к небесам вздымаются башни, прохладный и свежий ветер ласкает их, уносит все мысли, воспоминания… Забудь! Забудь обо всем. Тебя ждут зеленые луга, в них ты станешь привольно гулять. Все наслаждения мира оросят твои члены, как ласковый дождь. Погрузись с головой во влагу исцеления. Дивные краски предстают твоему взору, а слух услаждает песня, несущая мир…

Зверь мягко опустился на колени и повалился на пол. Веки его смежились.

Пол играл еще долго.

На спящем лице не осталось никакого выражения – только некоторая обвислая вялость. Жуткое громовое дыхание стало совсем тихим и медленным. Только тогда юный маг рискнул отвести от него взор и проверить, как там нить, за которой он пришел сюда.

Зеленая линия вела к нише высоко в стене в дальнем конце комнаты. Рядом с ней висело несколько клубков более темного цвета, но они были далеко не такие сложные, как те, под пирамидой, и предназначались, судя по всему, больше для защиты слабо светящегося цилиндра от посягательств самого минотавра, чем от какой-то внешней угрозы.

Пол тихо двинулся через залу в ту сторону; руки автоматически длили мелодию, разум изучал хитросплетения чар. Узлов насчитывалось три, и каждому из них было вполне под силу остановить минотавра или обычного человека. На их распутывание у опытного чародея уйдет примерно…

Он оглянулся на спящее чудовище: чтобы нейтрализовать чары, ему придется на какое-то время перестать играть.

Он понизил темп; пальцы ласкали струны еще мягче, еще нежнее…

Спи, спи, спи, спи…

Гитара смолкла и повисла на перевязи, сама, казалось, уснув.

Пол поднял руку.

Распутав первый клубок, он оглянулся: минотавр все еще спал.

Когда он работал над вторым, сзади послышался подозрительный звук, но именно в этот миг отвести глаза было никак нельзя. Наконец узел распался у него в руке, нити начали рассеиваться, и Пол обернулся с быстротой молнии – но минотавр всего-то перевернулся во сне на другой бок.

Оставалось еще последнее заклинание – и оно оказалось не труднее других. Но торопиться с ним было никак нельзя: верный темп в таких делах столь же необходим, как и правильные движения. Левая рука то змеей бросалась вперед, то крючком цепляла нити, то перекручивала их одну с другой. Эти, последние, почему-то были на ощупь холоднее других и, соответственно, при уничтожении выдавали больше тепла.

И снова Пол на всякий случай посмотрел назад.

И встретил взгляд минотавра: тот смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Кто ты такой?

Певец.

А чего тебе здесь надо?

Одну безделушку.

Вон ту, которая в нише? Она кусается. Будь осторожен.

Я буду. Не возражаешь, если я ее возьму?

С чего бы мне возражать? Она для меня ничего не значит. Откуда я только что вернулся?

Из сна.

Я никогда там раньше не бывал. Видел… такие яркие штуки… каких никогда раньше не встречал…

Краски?

Возможно. Там все было очень хорошо – как никогда раньше. Я снова хочу туда.

Это можно устроить.

Я хочу жить там всегда.

Закрой глаза и просто слушай музыку.

Зверь закрыл глаза.

Сделай еще музыки и отошли меня прочь…

И Пол опять заиграл, заново вызывая все видения, приходившие раньше… А пока руки играли, взгляд сам собой устремлялся ко второму фрагменту скипетра, покоящемуся в нише. Этот был длиннее и уже первого, а украшали его сцены из жизни людей и животных, и всяких лесных духов, не знающих раздоров, наслаждающихся едой, и любовью, и пляской…

Ударив по струнам, он протянул руку и, схватив новую деталь, быстро вставил ее в прикрепленную к поясу предыдущую, – и тут же возобновил игру, убаюкивая сладко дремлющего зверя. Жезл тут же разгорелся теплом и мощью; не прекращая игры, Пол воззвал к нему, к его новым силам, и почувствовал, как энергия теплом течет по животу, через руку, в гитару, спеваясь, сливаясь с самой музыкой.