Чтение онлайн

— Ты моя, Луна. Ты не никогда не принадлежала никому другому, и никогда не будешь.

— Орион, — шепчет она, дрожа. Не знаю, это от дождя, холода или нашей близости, но все равно прижимаюсь к ней всем телом. Я снова погружаю язык в ее приоткрытый рот, давая понять, что сделаю с ней, когда у нас наконец будет время. Этого должно хватить до тех пор, пока мы не будем в безопасности.

Но мой член тверд, как камень, и мне требуются все мои силы, чтобы не сдаться. Я так долго ждал ее, что надеюсь, еще пара дней меня не убьют.

— Скажи мне это, детка, — умоляю я. — Скажи, что ты моя.

— Орион, я… я тво… — она сглатывает, собираясь с силами, и шепчет: — Я блядь твой худший кошмар!

Я раскрываю рот, а она со всей силы кусает мою губу и ударяет коленом мне между ног. Ослепляющая волна боли прокатывается от моих яиц до отупевшего мозга, а следом приходит тошнота.

— Бляяяяяяяяядь, — стону я.

— Я не твоя, — шипит она с жестокой, полной удовлетворения улыбкой и сбрасывает меня с себя.

Я падаю на спину и арбалет и сворачиваюсь в позу эмбриона, сжимая живот и борясь со рвотой.

— В этот раз не ходи за мной, урод. Нравится тебе это или нет, я от тебя ухожу.

Она начинает бежать, но через пару шагов кричит и спотыкается о корень.

Я даже не могу посмотреть, что с ней, потому что, господи, как больно она врезала мне своей костлявой коленкой. Когда я наконец поворачиваюсь, она уже лезет по камням и корням к более сухому участку земли, опираясь только на одну ногу.

Она пострадала.

Я подозревал это, но теперь, когда я это вижу, моя грудь сжимается от вины. Я понятия не имею, почему я чувствую вину, сгибаясь пополам после того, как она ударила меня коленом по яйцам. Я пытаюсь не начать бредить.

Наконец, она залезает на берег повыше, полуголая. В одной руке она держит расшитый перьями лиф, а другой цепляется за стволы деревьев, чтобы не упасть. Она ни за что не уйдет далеко, и теперь я еще больше злюсь, потому что она лишила меня возможности пойти за моей маленькой птичкой и не дать ей потеряться в лесу. Или еще чего похуже.

Дыша сквозь невыносимую боль, я встаю на колени и снимаю со спины арбалет. Не знаю, как он пережил столкновения с камнями, но колчан все еще полон разных болтов и дротиков. Тот, что уже заряжен и установлен, тоже выглядит неповрежденным. Надеюсь, мне не придется его использовать, но если так, он должен сработать идеально.

Я кричу, глядя на нее, и мой голос звучит жестко.

— Остановись.

— Нет!

— Ладно, но ты заставляешь меня это сделать. Ты уже один раз показала, что не выживешь в этих лесах, и больше я тебе этого не позволю.

— Иди… на… хуй! — кричит она, цепляясь за дерево.

Я вздыхаю.

— Давай лучше ты? Сразу, как проснешься.

— Сразу как я… стоп, что?

Я упираю арбалет в корень и нажимаю затвор.

Дротик летит так быстро, что я его не вижу, но, когда он поражает цель, Луна подпрыгивает и кричит. Она вытаскивает его и неуверенно поворачивается, держа его в руке и злобно глядя на меня.

— Ты выстрелил… мне в… задницу? — вопит она.

Она спотыкается и придерживается за ствол дерева. Полным ярости взглядом она будто прожигает во мне дыру. Она скользит вниз, переставая бороться гораздо медленнее, чем должна под полной дозой. Но это лишь подтверждает то, насколько она на самом деле сильная.

Когда ее глаза закрываются, я не могу не сказать последнее слово.

— Кажется, я был прав. Твое желание не сбудется, птичка. Ты не сможешь от меня улететь.

Он — джентльмен.

Распахнув глаза, я вижу потолок с деревянными балками. Разбудивший меня раскат грома все еще сотрясает корявое окно рядом со мной.

Огонь шипит и потрескивает, бросая золотые и желтые тени на сложенные из бревен стены. Великолепный запах щекочет мои ноздри, и я вдыхаю поглубже. Мои пальцы сжимают колючую простыню, голова лежит на скомканной подушке, а нога странным образом поднята и уложена на стопку одеял. Укрыта я гораздо более мягкой кожаной курткой, от которой пахнет кленом, бурбоном и сосной. Я почти заворачиваюсь в нее, как вдруг воспоминания несутся в моей голове быстрее, чем река, что принесла меня сюда.

Похищение, убийство, погоня, почти утопление…

Орион…

Я поворачиваю голову достаточно, чтобы увидеть его, сидящего, прислонившись к деревянной кровати, на которой я лежу. Руку он запустил в волосы. Горящий в печке огонь освещает только его профиль. Он смотрит в пламя невидящим взглядом, под глазами залегли глубокие тени, щеки запали, а на скулах — щетина, которой не меньше суток.

Когда он в последний раз спал?

А вообще, нахер это. Мне плевать.

Решив и дальше его ненавидеть, я пытаюсь встать. Дерево скрипит подо мной, и мои мышцы протестуют в ответ, вырывая из горла всхлип.

Орион подскакивает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Луна? — голос у него хриплый и жесткий. — Ты… Ты очнулась… Детка, ты очнулась. Господи, спасибо.

Кажется, от облегчения он со стуком падает назад, запускает руки в волосы и тянет их у корней. И если то, что они превратились в растрепанную, лохматую тряпку, о чем-то да говорит, он делает это уже в миллионный раз.

Ииииииии он без футболки.

Боже, только этого мне не хватало.

Я моргаю, заставляя себя не разглядывать темные татуировки у него на груди, родимое пятно, похожее на череп у меня на ноге…. И дорожку волос, уходящую под резинку боксеров.

— Где твоя одежда? — стону я, приподнимаясь на локтях и чувствуя каждый ноющий синяк.

Кожаная куртка соскальзывает с меня, пропуская теплый воздух к моей груди. Моей голой груди.

Я заглядываю под куртку и обнаруживаю, что я только в трусиках.

— И где черт возьми моя одежда? — вскрикиваю я, дергая куртку вверх, чтобы прикрыться.

Кажется, он не замечает происходящей со мной драмы и прижимает руку к груди, тяжело дыша, будто увидел привидение.

— Черт побери женщина, не делай так больше.

— Как? — я вздергиваю бровь. — Не просыпаться?

Он фыркает, поднимая свои ударопрочные часы.

— Ты была без сознания двадцать один час и сорок шесть минут.

— Целый день? — я подскакиваю и стону от боли в костях, тут же подхватывая куртку, чтобы она опять не упала.