Чтение онлайн

Заковыка была в том, что у каждого предприятия – свой лимит на вагоны. Он формировался, исходя из производственного плана. И даже в этих рамках вагоны приходилось «выбивать» у железной дороги. Естественно, запасные, сверхлимитные вагоны у железнодорожников имелись – как раз на случай если кто план перевыполнит. Были они и у некоторых крупных предприятий, снабженцы которых ухитрялись правильно договориться с МПС. Но их надо было сперва найти, а потом взять себе.

Шерман вступал в эту игру. У него была катанка. У него был лес, который ему обещали в обмен на катанку. И у него были связи – в красноярском, западносибирском и южно-уральском управлениях железных дорог. Там он и добывал вагоны. Как это называлось на сленге советских снабженцев – «за встречное снабжение». Катанка отправлялась на лесоперерабатывающий комбинат, в обратном направлении – необходимая для Магнитки доска.

Почему этого не могли сделать заводские снабженцы? Наверное, могли. Но они сидели за своими столами в теплом помещении, получали 140 рублей в месяц. Им было важно выполнить план, то есть написать бумажку, что план выполнен. Ехать за тысячи километров, о чем-то тереть с незнакомыми и неприятными людьми?

Зачем? Чтобы этим заниматься, нужен талант, страсть, неумение жить по-другому. Нужно быть предпринимателем. Шерман им был.

Свой первый срок он получил в 1950 году. Ялтинский прокурор Жукова и судья Миграхи дали 17-летнему парню 10 лет. Статья – хищение государственного имущества в составе организованной группы (шайки). В 1953 году судимость была снята и погашена. Второй срок – семь лет колонии – Шерман получил в 1971 году. Обвинение все то же – хищение государственного имущества в крупных размерах. Вышел из тюрьмы в 1974 году, условно-досрочно.

Характерная деталь – практически сразу устроился на работу заместителем генерального директора по снабжению объединения «Курганоблобувьсбыт». Я же ведь говорил где-то выше, что хваткие снабженцы, пусть и со «сроком», в СССР были на вес золота.

Вскоре у Шермана был диагностирован рак. Дали первую группу инвалидности. Нет худа без добра – можно было официально не работать и не попасть при этом под статью о тунеядстве. За те три года, что оставались Шерману до следующей посадки, он сумел развернуться по-настоящему.

На сибирские лесоперерабатывающие предприятия Шерман поставлял не только катанку. С заводов на Урале и в Поволжье он тащил кабель. С Челябинского трубопрокатного завода – трубы. С курганского комбината «Синтез» – полиэтилен. Металлический трос из Белореченска. Три вагона ламп с расположенного в

Саранске завода. Стальной прокат, провода, грузовики, трактора… Шерман стал заметной фигурой для всей Сибири и северной части Казахстана. Ключевым элементом в системе, выстроенной Шерманом, было несколько десятков совхозов южных областей Сибири и прилегающих к ним регионов Казахстана.

Что же, так оно и было. Только выражение «остро нуждались» не вполне точно описывает ситуацию с поставками пиломатериалов для расположенных в степной зоне сельхозпредприятий. Леса у них просто не было, заготовить его было негде. А доска нужна была катастрофически.

И тут появлялся Шерман. В мае 1979-го к зданию конторы совхоза «Утятский» (Кетовский район Курганской области) подкатили белые «Жигули». Из машины вылезли Шерман и его водитель Николай Ширин. Поднялись на крыльцо здания и, скрипя рассохшимися половицами, направились в кабинет директора. Михаил Юдицкий, давний знакомец и приятель детства Шермана, визиту старого друга обрадовался. Освободил стол, достал бутылку, крикнул в коридор, чтобы принесли чем закусить.

Повспоминав общих знакомых, Шерман довольно быстро перешел к делу, вкратце рассказал Юдицкому о своих возможностях по добыче пиломатерилов. Юдицкий чуть не поперхнулся, заедая очередную стопку. То, что предлагал Шерман, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Недостроенный коровник, столовая, несколько жилых домов – лес нужен был, что называется, «кровь из носу». И тут приезжает человек и спокойно говорит – все можно достать.

Как? Схема такова – совхоз поставляет на лесокомбинаты необходимые ЛДК товары, а в обмен получает лес. При этом товары можно поставлять не только из числа того, что у совхоза есть фактически на данный момент. Задействовать можно то, что предприятие должно получить по «фондам». Но еще не получило. «Выбиванием» этих «фондов» Шерман займется сам, и необходимые товары (трактора, металл, оборудование) уйдут прямо на ЛДК, минуя совхоз.

Шерман просил лишь заплатить за организацию схемы. И просил относительно недорого – что-то около 1000 рублей. Эти деньги он в тот же день получил в кассе совхоза. Основание – выписанные ему липовые накладные для заготовки и последующей распиловки леса. Вроде бы как полученные деньги Шерман должен отдать бригаде лесорубов. Но всем участникам операции понятно – никаких лесорубов не будет. А деньги возьмет себе за хлопоты Шерман.

Приехав на лесокомбинат, Шерман заключает от имени совхоза договор на встречную товарную поставку – ту же катанку, электролампы, автомобильную технику или тяжелые трактора. Тарифы? К примеру, грузовик «ЗИЛ-130» стоил 150–200 кубометров доски. Или 4 крытых железнодорожных вагона, заполненных пиломатериалами. Совхозы, в которые советское государство в начале 80-х годов все вливало и вливало фонды, по многим товарным позициям буквально купались в изобилии. Теперь благодаря Шерману они могли часть этих товаров обменять на то, что им действительно было нужно.

Первые несколько операций Шерман прокрутил со знакомыми директорами. Затем, когда слухи о человеке, который может достать дефицитную доску, распространились достаточно широко, на «трейдера» стали выходить и люди со стороны. Шерман встречался с ними у себя на квартире. Здесь в самой маленькой из трех комнат он оборудовал кабинет. Тут же принимал деньги. Обычно люди их приносили уже с собой – в банковских пачках. Кто платил тысячу рублей, кто пять, кто шесть. Большей частью платежи оформлялись как наряды на рубку леса.

Всего Шерман заработал за три года активных операций около 90 000 рублей. Или в среднем по 2500 рублей в месяц. Но он их именно заработал. Ведь после того как деньги были получены, за них надо было проделать адову работу. Начать с того, что требовалось быть все время в разъездах. В месяц Шерман накручивал тысяч по двадцать километров по дорогам Сибири и Казахстана. Ему пришлось раскошелиться на транспорт – подержанные «Жигули» четвертой модели и новенькую «Ниву».

Подписав договор на поставку леса в совхозе, Шерман садился в свою «Ниву» и ехал из Кургана в Красноярский край, в Лесосибирск, на ЛДК. Завизировав бумажки там, отправлялся в краевую столицу – это еще 400 километров. Там оформлял наряды на отгрузку леса в головном тресте. Оттуда – обратно в Лесосибирск.

Получив наряды, ЛДК мог начинать погрузку. Но сначала ему нужно было подогнать вагоны. Значит, нужно ехать на узловую станцию, там брать вагоны, лимит на которые уже «выбит». Со станции обратно на комбинат – следить, чтобы выгоны загрузили именно тем, чем нужно. А не гнилью и обрезками доски. Проконтролировать, чтобы вагон был загружен полностью. Все 50 кубов и все нужного сорта: 25 кубов «тридцатки» (доска толщиной 30 мм), 20 кубов – «сороковка» и 5 кубов бруса. Именно то, что заказывал совхоз.