Чтение онлайн

Сергей покупал своей будущей жене пряные коктейли по пять рублей за порцию. Водил в ресторан «Калинка» в гостинице «Космос» (шведский стол, входной билет 25 рублей с человека). Швейцару – 3 рубля. Там – же бассейн и сауна. Но наибольшее потрясение Светлану ждало в Дагомысе в Сочи, куда парочка поехала в свадебное путешествие. Там был боулинг! И потрясающе дорого одетые грузины (или абхазы – сейчас уже не вспомнить) сорили деньгами в объемах, немыслимых даже для Сергея. Но больше всего поражало то, что потрясающие люди из Грузии знали Сергея и дружили с ним.

Что давало возможность вести такой образ жизни? Если говорить предельно конкретно – трехкомнатная квартира в десятиэтажке на Дорожной улице в Чертаново. Там стояли четыре швейные машины и, величайшая ценность по тем временам, два промышленных оверлока. Оверлок, если кто не знает – это швейная машинка, которая позволяет делать так называемый внешний шов, когда ткань подгибается внутрь и обметывается стежками. Для советских модников именно наличие такого шва служило верным признаком настоящей фирменной вещи, пошитой на Западе. Весь внутренний «самострок» был с плоским швом, сделанным на обычных швейных машинках – подольских «Чайках» или трофейных «Зингерах».

Рабинович шил на настоящих промышленных оверлоках, уж как он их добыл – Светлана не знает. «Наверное, как списанные где-нибудь украл», – предполагает она. Цех шил спортивные трикотажные костюмы и джинсы. Где брали сырье? Трикотаж Сергей покупал в основном через знакомых в Прибалтике. Там было несколько трикотажных фабрик, откуда люди могли отгружать неучтенную продукцию. Были и подпольные цеха, где изготавливали трикотажную ткань.

Кроме прибалтийского, был и еще один канал поступления необходимых для подпольного производства материалов – конфискат. В 80-е годы в Москве было несколько магазинов, где вполне официально продавались вещи, конфискованные как на таможне (т. е. незаконно ввозимые), так и в ходе следственных мероприятий органов внутри страны. Ассортимент товаров, официально выложенный на прилавке этих магазинов, конечно, не поражал воображение. Однако рядом с официальным, как это обычно водилось в советской торговле, существовал и нелегальный канал. По нему можно было достать действительно ценные вещи. Например – японские молнии IKKA, непременный атрибут одежды «оттуда».

Кроме подходящих материалов, нужны были «актуальные» модели. И Рабинович их покупал. У тех самых грузинских знакомых, которые завозили их через Батуми и Сухуми. За один костюм Сергей Рабинович платил около 200 рублей. Потом брал портняжный нож и аккуратно, строчку за строчкой, распарывал все швы.

С «разобранной» вещи снималась выкройка, и модель запускалась в производство.

Увидев в первый раз, как муж собственным руками разрезает вещь, обошедшуюся в баснословные полторы месячной зарплаты советского инженера, Светлана была в шоке. Затем привыкла.

Сбыт вещей проходил через систему валютных магазинов «Березка». Один из многочисленных знакомых Рабиновича брал продукцию цеха и, договорившись с продавцами магазинов, распихивал ее. Все участники цепочки, естественно, были в доле. В месяц таким образом удавалось продавать по 50-100 костюмов. Можно было бы и больше, но узким местом в процессе была упаковка.

«Фирменная» вещь тем и отличалась от «самошива», что была аккуратно уложена на картонке с красивым, отпечатанным типографским способом, рисунком и запакована в целлофановый пакет. С «картонками» было тяжело, но на худой конец их можно было резать из белого твердого советского картона. Но вот с целлофаном была просто беда. Он в СССР просто не производился, и украсть его было негде. Значит, надо было собирать пакеты от тех вещей, что советские граждане завезли из-за «бугра». Платить за них. И все равно узкое место так и не удалось «расширить» вплоть до 1988 года, когда была смягчена внешнеторговая монополия, и в страну полился западный, а потом и китайский ширпотреб.

Однако и со своих 100 костюмов в месяц – оцените, кстати, масштаб бизнеса – Рабинович мог себе позволить едва ли все существовавшие в СССР в первой половине 80-х годов блага жизни. Кооперативную квартиру – не ту, где сидел цех, а в престижном Крылатском, машину «ВАЗ-2106», самые дорогие московские бары и рестораны, отдых в Сочи и в Ялте. Его доход, после всех «отстежек» посредникам, проверяющим и прочих расходов составлял около 1000 рублей в месяц. По тогдашним меркам – очень большие деньги. Три месяца – и можно купить машину.

Вставал Рабинович не рано – часов в 9-10. Не торопясь завтракал, выпивал дежурную утреннюю чашку заваренного молотого (ни в коем случае не растворимого) кофе. И ехал на работу. В цеху в Чертаново работало посменно восемь швей. Рабинович проверял каждый шов в их работе. Придирчиво осматривал каждое готовое изделие. Тщательно принюхивался к ним – джинсы должны были пахнуть как настоящая добрая «джинса», а не какими-нибудь щами. В это время могли подъехать смежники – люди из металлоремонта с мешком латунных (то есть «золотых») заклепок. Потом Рабинович мог поколдовать над очередной распоротой вещью, прикинуть, где и какие брать материалы для нее.

Часов в шесть цеховик уезжал. Его ждала не менее важная часть работы – в московских злачных местах он встречался со своими контрагентами, – крупными московскими фарцовщиками, знакомыми, обеспечивающими поставки материала и прочими нужными людьми. Далеко за полночь возвращался домой.

Чтобы не попасть по статье за тунеядство, работал на одной из кафедр специфического учебного заведения – втузе при Заводе имени Лихачева. Получал 120 рублей ставки, и все эти деньги отдавал людям на кафедре, чтобы не беспокоили его по пустякам.

По идее Рабинович должен был бы особенно процветать в эпоху ранних кооперативов и затем – в первой половине 90-х, когда были сколочены самые большие состояния современной России. Но нет. Конечно, он одним из первых открыл кооператив. И поначалу дела даже пошли в гору. Начав с точки на Рижском рынке, Рабинович открыл затем несколько магазинов, где торговал все теми же джинсами. Однако потом ввязался в несколько афер, неудачно занялся строительным бизнесом.

Итог: сегодня он, как и тридцать лет назад, шьет. У него есть цех. И там работает с десяток человек. Они шьют дорогую меховую одежду по индивидуальному заказу. Язык не поворачивается назвать этот бизнес крупным. Его хозяин может, как и в «золотые» деньки, позволить себе сходить в лучшие из московских ресторанов. Но это, пожалуй, и все. Купить особняк на Рублевке? В принципе – да, можно. Но это уже требует серьезного напряжения всех ресурсов. Яхта и личный самолет? Это уже за пределами возможностей.

Почему так получилось? Рабинович, говорит мне Света, как и все люди его круга занимался ручной работой. Он в прямом смысле своими собственными руками делал каждую вещь. Она должна была быть качественной и «дорогой». Плюс он умел договориться с нужными людьми о дефицитных «комплектующих» и запихнуть свой товар в «Березку» за откат продавцам. Навыков, которые позволили бы ему построить большой, регулярный бизнес не на 100 дорогих вещах в месяц, а на нескольких десятках тысяч – у него не было ни тогда, в начале 80-х, ни позже – в 90-е и 2000-е. А может быть, в какой-то момент Сергей Рабинович сказал себе: а оно мне надо?