Чтение онлайн

Женщина въ деревенскомъ костюм принесла подносъ, на которомъ стоялъ графинъ съ водкой, дв рюмки, тарелка съ чернымъ хлбомъ и тарелка съ кускомъ икры. Вмст съ женщиной въ кабинетъ полицеймейстера вбжала хорошенькая двочка лтъ семи, одтая въ ситцевый сарафанъ и кумачевую рубашку.

— А, моя юдочка! Ну, поди, поди ко мн. Водку пришла пить?… Хочешь? — наливая водку въ рюмки и обращаясь къ двочк, говорилъ ласково полицеймейстеръ.

— Во здравіе! — кивнувъ головой Бибикову и подмигнувъ указательно на другую рюмку, сказалъ затмъ полицеймейстеръ и, „по пожарному“, опорожнилъ одну рюмку.

— Всякаго благополучія! — сказалъ Бибиковъ и медленно пропустилъ водку изъ второй рюмки.

— А икорки хочешь, дочка? — посадивъ двочку на колни, спросилъ полицеймейстеръ.

— Не хочу. Вези на пожаръ, папа! — отвтила двочка.

— На пожаръ захотла? Изволь, изволь….- и полицеймейстеръ началъ дрожать ногами, такъ что двочка подскакивала, сидя у него на колняхъ.

— Сильнй, папа, сильнй! — кричала двочка.

— Изволь, изволь…. Во всю прыть?… Катай, лошадки, мадмазель полицеймейстерша детъ!.. Сторонись!.. Эй, купчина, спасай свово грузное тло, а то задавитъ те мадмазель полнцеймейстерша!.. Пади!

— Ха-ха-ха! — смялась двочка.

— И какой это у васъ, барышня, папаша веселый! Не надыть лучшаго папаши… Правда, барышня? — утираясь платкомъ, сказалъ Бибиковъ.

— Папа — добрый, а вы — толстый. Я папу люблю, а васъ нтъ, — продолжая подпрыгивать на колняхъ у папы, громко говорила двочка.

— А толстый теб гостинца не принесетъ…. Пади!.. Его такимъ боженька сдлалъ…. Правй!.. Будешь любить толстаго дядю?

— Буду. А когда онъ гостинца принесетъ? — бойко отвчала двочка.

— Пришлю, пришлю, барышня! Ужь непремнно пришлю! Конфекть пришлю.

— Я и конфектъ хочу, и апельсиновъ хочу, и варенья хочу!

— Всего хочешь?… Губа у тебя, дочка, не дура. Будетъ! — переставъ дрожать ногами, сказалъ полицеймейстеръ.

— Еще, еще, папа! Пожаръ далеко. Такъ скоро не пріхали!

— Ладно…. Идетъ еще…. А ты, Мавра Захаровичъ, пропусти, да и продолжай исторію, — начавъ опять дрожать ногами, сказалъ полицеймейстеръ.

— А вы, Филаретъ Пупліевичъ? — сказалъ Бибиковъ, смотря на графинъ.

— Мн нельзя… Служба. Придется еще по служб хать.

— Нон и судъ этотъ былъ, — пропустивъ рюмку, началъ Бибиковъ. — Праздника нон, кажись, нтъ, а заведеніе гуляетъ. Въ свидтеляхъ, значитъ, вс, только жену съ ребятами и оставили. Ну, да и судъ, Филаретъ Пупліевичъ!.. „Была крыса?“ — судья спрашиваетъ. — Была, — отвчаютъ. — „Была?“ у другаго опять спрашиваетъ. — Была…. Такъ-то всхъ моихъ перебралъ и вс въ одно слово: была и харчь плоха…. А тотъ-то, вученикъ треклятый, опосля всего, спустилъ портки, задралъ халатъ, да голый, аспидъ, спину и показываетъ мировому…. Ну, и присудилъ: штрафа четвертную — объ томъ, что эта порядка мировая еще внов; а опосля, если опять жалоба на харчь будетъ, — грозилъ въ арестантскую…. Вотъ она исторія-то, Филаретъ Пупліевичъ!

— Такъ тебя и надо. Не дерись, корми рабочихъ хорошо… Вотъ и я велю частному приставу каждый день заглядывать въ заведеніе твое и харчь твой пробовать. Чуть что плохо — актъ!.. Будешь вести порядки по-новому! — сказалъ полицеймейстеръ, продолжая везти дочь на пожаръ.

— Не шутите, Филаретъ Пупліевичъ…. Надоть помочь дать…. Проучить надоть вученика мово, проучить надоть! Я его къ теб за эфтимъ самымъ и приволокъ….

— Съ полиціей не шутятъ! — серьезно сказалъ полицеймейстеръ. — Поди къ мам,- снимая двочку съ колнъ, продолжалъ онъ. — Скажи: прощай, толстый дядя, и не забудь, молъ, конфектъ прислать, — самъ-де пообщалъ.

— Прощай, толстый дядя, — подавая ручонку Бибикову, говорила двочка. — Конфектъ пришлите, и яблокъ, и варенья.

— Пришлю, пришлю, барышня. Непремнно пришлю! — говорилъ Бибиковъ и нагнулся всмъ корпусомъ впередъ, желая поцловать двочку, но та, съ крикомъ: „нехочу, вы толстый!“ — убжала.

— Экипажей починить не надоть? — посл долгаго молчанія спросилъ Бибиковъ.

— Свои кузнецы есть, не надоть, — нехотя отвчалъ полицеймейстеръ.

— Филаретъ Пупліевичъ, надоть помочь дать… Съ эфтими порядками заведеніе — брось… Въ раззоръ пойдешь!..

— И я теб совтую бросить, — снова нехотя сказалъ полицей мейстеръ.

Бибиковъ ползъ въ карманъ, досталъ оттуда бумажникъ и вынулъ изъ него пятидесятирублевую бумажку.

— Филаретъ Пупліевичъ!.. А экипажи окромя, — кладя предъ полицеймейстеромъ бумажку, сказалъ Бибиковъ.

— Послушай, ты, толстый фабрикантъ каретнаго заведенія! — посмотрвъ на бумажку, началъ полицеймейстеръ. — Ты дашь мн еще три такихъ же, да приставу второй части такую же. Понялъ?

— Многовато, Филаретъ Пупліевичъ, — вздохнувъ сказалъ Бибиковъ.

— Такъ бери и эту назадъ и уходи, съ чмъ пришелъ, — равнодушно сказалъ полицеймейстеръ.

Бибиковъ молчалъ и лниво гладилъ рукою по своему животу, потомъ утеръ лицо платкомъ, досталъ опять бумажникъ, вынулъ еще три такихъ же и, усиленно дыша, положилъ ихъ около прежней бумажки.

— Такъ-то лучше, — сказалъ полицеймейстеръ, беря бумажки и пряча ихъ въ карманъ. — Теперь ты послушай, что я теб скажу. Въ заведеніи твоемъ все оставляй по-старому. Черезъ недлю, другую, ты порядки поправь, а теперь пусть такъ будетъ, чтобы не повадно было жаловаться. Мальчишку я уже веллъ сволочь въ арестантскую, а завтра выпороть прикажу и продержу его въ арестантской недлю, другую: это тоже чтобъ другимъ не повадно было жаловаться. Только ты изволь сегодня же прислать на мое имя изъ ремесленной управы бумагу, что, молъ, ремесленная управа проситъ наказать розгами ученика каретнаго заведенія Бибикова за нерадніе въ работ, ослушаніе и скверное поведеніе. Бумагу подпишешь самъ, какъ голова управы, и чтобъ одинъ членъ подписался. Безъ бумаги пороть мальчишку не стану… Теперь слушай дале. Я попрошу городскаго врача, а ты его поблагодари, чтобъ онъ выдалъ теб свидтельство о томъ, что онъ свидтельствовалъ харчъ въ твоемъ заведеніи и нашелъ его здоровымъ, питательнымъ и въ достаточномъ количеств. Съ такимъ свидтельствомъ тебя никакой судья судить не будетъ. Съ полиціей не шутятъ!

— Это все правда сущая. Не будь полиціи — раззоръ! — внимательно слушая полицеймейстера, сказалъ Бибиковъ.

— При новыхъ порядкахъ — полиція все! — продолжалъ полицеймейстеръ. — Захочетъ она раззорить тебя — и раззоритъ, а не захочетъ — и новый судъ ничего не подлаетъ. Кто дознаніе длаетъ? — Полиція. Отъ кого судъ узнаетъ о преступленіяхъ и проступкахъ? — Отт полиціи. Кто вызываетъ свидтелей? — Полиція. Кто у насъ начальство надъ волостью, деревней и городомъ? — Полиція. У насъ полиція — все! Попробуй сопротивляться ей!.. Понялъ?

— Понялъ, Филаретъ Пупліевичъ, понялъ. Это все правда сущая. Не будь полиціи — раззоръ! — сильно потя и утираясь платкомъ, говорилъ Бибиковъ.

— Ну, мн, мой милый, некогда, прощай…. А что, работы теперь много? — спросилъ полицеймейстеръ, когда Бибиковъ, простившись, доплылъ до дверей.

— Теперь дюже много, потому праздники, — отвтилъ Бибиковъ.

— А когда будетъ мало?

— Да завсегда есть работа. Даетъ Богъ по грхамъ нашимъ, — отвтилъ Бибиковъ и сдлалъ рукою крестное знаменіе, не поднимая руки.