Чтение онлайн

Чапека это известие, похоже, обрадовало. Одно дело быть если не соучастником, то свидетелем убийства четырёх человек, совсем другое – случайно присутствовать при ликвидации какой-то нежити, колдовских чар, морока.

– Признаться, о многих диковинах слышал, но всегда считал это вымыслом, фантазией досужих обывателей. Да я и сам присочинить не прочь, но столкнуться лицом к лицу… Это как с трамваем: пока он катит где-то по рельсам, параллельно нашей жизни, он сливается с обыденностью, но если вдруг вы, поскользнувшись на рельсах, видите тот же трамвай, надвигающийся на вас…

Арехин снова наполнил рюмки:

– Мне ваше сравнение с трамваем нравится, но могу предложить и другую, попроще: ребенок из приличной семьи впервые увидел крысу. До этого они, крысы, жили где-то в подвалах, но вот наводнение или голод погнали их наверх, в бельэтажи, в квартиры людей опрятных, не жалеющих средств на ежегодную дератизацию. Смотрит ребенок на крысу и говорит: «Мама, мама, погляди, она настоящая!»

Выпили и по четвертой. Рюмки, правда, были небольшими, да и наполнял их Арехин разно: Чапеку полные, себе, начиная со второй, половину. И этого достаточно. Чужому разуму все пьяные одинаковы, как кошки ночью.

– То есть таких существ много? Там, в подвалах?

– Особенно в подвалах нашего сознания. А что есть сознание, как не обработанная разумом реальность?

– Так эти крысы…

– Похоже, как раз эти создания к крысам отношения не имеют. Помимо крыс водятся и другие твари. Особенно в реках, озерах, океанах…

– Саламандры.

– В саламандрах я не знаток.

– Саламандры, саламандры, – с нарастающей уверенностью сказал Чапек, и уже сам разлил водку. Руки если и дрожали, то самую малость. Арехину тоже налил, полную рюмку, с мениском. – Вы пейте, не бойтесь. У меня… – он полез во внутренний карман пиджака, – у меня есть семейное средство от похмелья.

– Семейное средство?

– Мой отец – потомственный аптекарь, хотя и стал курортным врачом. Он и меня хотел по аптекарской части пустить, но я непоседлив. Однако главные рецепты знаю, – он, наконец, достал коробочку, раскрыл. В ней оказались завёрнутые в пергаментную бумагу порошки. – Утром два порошка растворите в стакане воды, получится что-то вроде сельтерской. Выпьете – и как стёклышко.

– Скажите, а рецепта эликсира долголетия в вашей семье нет?

– Есть, конечно. Любой порядочный аптекарь, равно как и врач, родившийся в Чехии, знает наизусть полную пропись средства Макропулоса. Всякий свою. Да только ни одно из них не действует. Шарлатанство. Однако покупают.

– Средство Макропулоса?

– Был такой лекарь во времена Рудольфа Второго. Его дочь, Елена Макропулос, впала в летаргический сон. Время идет – месяц, год, десять лет, а она не просыпается. И не стареет. Вот и пошли слухи, что Макропулос открыл эликсир вечной молодости. А грек – Макропулос был, само собой, греком, – не растерялся. Продавал эликсир на вес золота. Вечная молодость стоит дорого. Но предупреждал, мол, нужно пить долго, быстрого результата не ждите. Император Рудольф пил, а другим не велел, потому – покупали тайно.

– И чем же всё кончилось?

– Умер Макропулос, затем умер и Рудольф.

– А Елена?

– А Елена, доспав до пятидесяти восьми лет, вдруг проснулась, в три дня постарела и умерла. Хотя есть версия, что умерла не она, а её старая нянька, сама же Елена уехала в Вену или Рим, где и живет до сих пор, порой навещая Прагу. Потому не доверяйте молодым девицам – очень может быть, что они годятся вам в прабабки. И этих «пра» будет немало.

Они поговорили о том, о сём, но усталость, ночь и «зубровка», сговорившись, пришли в наступление.

Арехин заранее заказал таксомотор, отвёз домой Чапека, с которым к тому времени перешел на «ты», а потом вернулся к себе в отель.

Глава 4

Действительно, кончина несчастного пана Кейша на съёмку фильмы не повлияла. Вместо него пришла пани Миллерова, строгая сухощавая дама лет сорока, не оставившая сомнений, что синематограф для неё – дело знакомое и обыденное.

Стрекотала камера, от прожекторов пахло раскаленной жестью, сцены следовали одна за другой, и наступивший перерыв все встретили с облегчением.

В буфетную комнату принесли обед из ближайшего трактира, настоящую пражскую кухню. Арехин без труда распознал польский бигос с сосисками. Что ж, недурно, заключил Шаляпин, и остальные согласились. Потом пошли разговоры о вчерашнем происшествии.

– Но почему его спрятали в столе? Я теперь как посмотрю на стол, на эти шахматы, так сразу страх накатывает, – сказал Дорошевич.

Все повернулись к Арехину – верно, потому, что считали его ответственным за шахматный стол. Пусть только по роли, но ответственным.

– Я полагаю, что никто пана Кейша в стол не прятал. Он сам в него залез.

– Мёртвый? – с деланным ужасом спросил Дорошевич.

– Почему мёртвый, живой.

– Но зачем?

– Из любопытства. Пан Кейш хотел проверить, мог ли в столе разместиться шахматист, чтобы и в шахматы играть, и турком управлять. Есть такая версия – будто шахматный автомат и не автомат вовсе, а подделка, фокус, трюк. Мол, турок был только механической куклой, а настоящий игрок сидел внутри и при помощи каких-то приспособлений передвигал фигуры.

– Разве версия? Я читал, что это доказано учёным… забыл каким, но очень авторитетным. Да и сами игроки признавались, что да, что это они играли, и как раз из глубин стола.

– Признание само по себе отнюдь не является критерием истины и царицей доказательств. Мало ли что признавали на дыбе…

– Помилуйте, какая дыба?

– В данном случае – дыба славы. Автомат играл исключительно сильно. Из ста партий выигрывал девяносто пять. Да и проигрыши случались, скорее, из дипломатических соображений и для завлечения публики. Вот и появлялся соблазн объявить себя творцом великих побед.

– Значит, вы считаете, что автомат играл сам по себе?

– Я не знаю.

– Но проверить? Разобрать настоящий автомат, да и посмотреть?

– Это невозможно: автомат Кемпелена исчез. Его повезли в Америку, на Филадельфийскую выставку, где после пожара он и исчез. Одни считают, что сгорел в огне, другие – что его украли во время пожара.

– Значит, наш сценарий – выдумка? Не мог он быть у императора Франца-Иосифа? – огорчился Дорошевич.

– Не обязательно. Есть версия, что за океан повезли копию, а настоящий шахматный автомат остался в Вене.