Чтение онлайн

– Слышал я много, понял мало. Их язык… Это был не немецкий, не чешский, не русский, их я знаю хорошо. По-моему, вообще не европейский. Но вставляли фразы, порой отдельные слова. Я и расслышал «Арехин на очереди, он может догадаться». Потому и позвал… – обессиленный, пан Кейш закрыл глаза с тем, чтобы более их не открывать. Или причиной тому был подкожный червяк, пробравшийся в глаз, а оттуда – в черепную коробку.

Короткая агония – и пан Кейш стал бездыханным и недвижным телом.

Замерли и черви, во множестве скопившиеся под кожей живота.

Доктор Шпельгаузен приложил стетоскоп к груди пана Кейша.

– Умер, – сказал он через минуту. Без сомнения, он мёртв.

– Когда вскрытие? – спросил Арехин.

– Вскрытие? Вы полагаете, здесь необходимо вскрытие?

– Разумеется. Чтобы убедиться, что это действительно азиатский дракунулёз.

– А чем же это ещё может быть, как не дракунулёзом? Вы вообще – врач?

– Не так давно я работал вместе с сэром Найджелом Латтмери, – ответил Арехин.

– Тем самым?

– А разве существует другой?

– Ладно, но вскрытие по правилам производится не ранее, чем через восемь часов после смерти.

– Иногда правила меняются. В случае пражского дракунулёза, например.

Инспектор Богоутек решил, что пора ему вмешаться в спор Арехина и Шпельгаузена.

– Господа, может быть, согласитесь на компромисс? Полноценное вскрытие совершите тогда, когда и положено. А сейчас я бы хотел получить одного червя. Это ведь нетрудно?

Доктор Шпельгаузен вышел, но через десять минут вернулся с элементарным набором: ланцетом, пинцетом, бутылочкой спирта и ватно-марлевыми тампонами.

– Быть может, желаете вы? – спросил он Арехина.

– Могу и я, – Арехин надел протянутый клеенчатый фартук и перчатки.

Он сделал неглубокий разрез кожи трупа – рядом с червем. Запустил в разрез пинцет, ухватил червя, но, вместо того, чтобы вытаскивать паразита сразу, начал вертеть пинцет, наматывая на него червя.

Крови не было. Совершенно.

А червь оказался поразительно тяжелым. Что и требовалось доказать.

– Полагаю, он золотой, – сказал Арехин, когда извлек паразита целиком.

– Золотой? – удивился инспектор.

– А я удивляюсь только, откуда вам об этом известно, – сказал доктор Шпельгаузен.

– Из книг, – ответил Арехин.

– Из каких же? – не унимался доктор.

– Из тех, что хранят в переплётах из кожи чёрного быка, – уклончиво ответил Арехин. Не признаваться же, что это были «Сказки братьев Гримм», впрочем, очень редкое издание, которое принц Ольденбургский считал жемчужиной своей библиотеки в замке… в общем, когда у принца был замок.

– Но это невозможно, – на обратном пути возражал инспектор Богоутек, несмотря на то, что золотой червь был у него в банке закалённого стекла. – Откуда золото?

– Открытие пражских биоалхимиков. Личинки впрыскиваются живому человеку, и те поедают жертву, трансмутируя плоть в золото.

– Но это невозможно даже с позиций физики, не говоря уже о других науках.

– Что физика… Тысячу лет назад она утверждала одно, сегодня – другое, а что будет ещё через тысячу лет – кто знает?

– Значит, золото произвести не просто, а очень просто? Знай, разводи себе золотых червей, и станешь богатейшим человеком мира?

– Не так уж и просто. Личинка до стадии золотого червя развивается редко. У одного на тысячу. А остальных убивает безо всякой пользы. С точки зрения императора, овчинка выделки не стоит. Тысяча подданных принесут податей куда больше, чем фунт-другой золотых червяков.

– Получается, пан Кейш был тем самым удачным случаем?

– Вряд ли сам пан Кейш назвал бы это удачей. Но да, был.

– Совпадение?

– Вряд ли. Скорее, биоалхимия продвинулась вперёд со времён императора Рудольфа.

– И что, теперь каждого можно этак?

– Как знать. Но не думаю, что золото упадет в цене.

– Почему же?

– Я слышал – разумеется, это непроверенные данные, – что для того, чтобы личинки прижились, человеку нужно ввести недавно открытый элемент – полоний.

– И что?

– А то, что требуемая на одного человека доза полония стоит столько же, сколько сто фунтов золота. Невыгодное дело.

– Вы меня успокоили. Хотя… Хотя если на пана Кейша потратили полоний, и стоил этот полоний немыслимых денег, то возникают вопросы – зачем?

– Показать безграничность своих возможностей, – ответил Арехин.

– Кому показать? Полиции? И ради чего? При всём уважении к пану Кейшу, никак он не тянул на сто фунтов золотом. Он и на фунт не тянул. Нанять уголовника, если знать места, можно несравненно дешевле, за пригоршню серебром. После войны жизнь недорого стоит. А уж за червонец («червонец» инспектор сказал по-русски) – обставят в лучшем виде, и тела никто никогда не найдет.

– Да, но это не простое убийство. Это казнь. Сведущим людям прямо указывают на последствия ненужной активности. Чтобы боялись и трепетали.

– Казнь… – задумался инспектор. – Но чья? Неподписанная казнь ничем не отличается от обыкновенного убийства.

– Подпись-то есть – у вас в баночке. Кто способен на такие штуки, тот и казнит.

– Так кто?

– Увы, я к числу сведущих людей Праги или, или бери шире, Священной Римской Империи, не отношусь. Поспрашивайте лучше доктора Шпельгаузена, полагаю, он знает много больше, чем говорит.

– В этом-то я не сомневаюсь, – согласился инспектор. – Но что думаете делать вы? Покойный пан Кейш недвусмысленно сказал, что вам угрожает опасность.

– Что может сделать человек с нансеновским паспортом? Блюсти законы и уповать на полицию.

– Уповать можно. Но я бы на вашем месте просто уехал. Все равно с фильмой затея, похоже, потерпела фиаско.

– Это почему?

– Есть у меня предчувствие, что пан Хисталевский бежал. А без режиссёра какая фильма?

– Предчувствие…

У Пороховницкой башни они расстались: инспектор поехал дальше по своим полицейским делам, Арехин же решил прогуляться. Немного, с полчасика.

Артистическая карьера неожиданно завела в тупик. Из тех тупиков, где добродушного обывателя подстерегают злокачественные личности с ножами, кастетами и свинчатками. Положим, он личность не вполне добродушная, но и поджидает его не городская шпана. А кто? И зачем? Неужели фильма случайно попала в цель и разворошила осиное или змеиное гнездо? Или не совсем случайно?