Чтение онлайн

– Вы, собственно, кто? – спросил молчавший доселе лобастый человек в пенсне, традиционном костюме и с ямочкой на подбородке (Арехин утомился, и потому воспринял вопрошающего именно в таком порядке: пенсне, костюм и ямочка).

– Я, собственно, студент, если нужны подробности – студент Императорского училища правоведения, – сказал он по возможности сухо.

– А, студент. Студент – это хорошо, студент – это замечательно, – лобастый достал блокнот и стал что-то писать.

– А мы… Мы – сотрудники одного издания, – сглаживая неловкость, сказал франт.

– Случайно, не «Сатирикона»?

– Что? Ах нет, нет, самого обыкновенного издания, название которого вам ничего не скажет. Решили отдохнуть от кабинетной работы.

Арехин наклонил голову, давая понять, что полностью удовлетворён и жаждет уединения, и вновь отгородился газетой. Так и есть, беспокойные попались попутчики.

Однако до самого Майрингена новых беспокойств не было – все они, даже дама, что-то писали в блокнотах. У дамы был изящный серебряный карандашик из тех, что на рождество дарят курсисткам и прочим эмансипе. Но у эмансипе он не более чем символ работы, а дама пишет сноровисто, привычно. Видно, отдых отдыхом, а дело делом.

Выходя из вагона, они распрощались легчайшими кивками. И этого довольно.

Спутники зашли в помещение вокзала. Арехин тоже думал заглянуть в буфет, попробовать, так ли хороши подлинные «безе», но следовать за соотечественниками не хотелось. Отведать «безе» можно и попозже, в любой кофейне.

Подскочил носильщик. Саквояж Арехина был нетяжёл, да и тратиться напрасно не хотелось (тут он, пожалуй, и пережимал: денег у него всё-таки было достаточно).

– Господину требуется экипаж? – не отставал носильщик.

– Да. Мне нужно в отель «Gruselgeschichten».

– О, это довольно далеко. Три километра. К тому же ожидается большой снегопад, возможно, буря. Могу порекомендовать отели поближе, прямо в городе.

– Нет, мне нужен именно Грузельгешихтен.

– Как скажите. Я вас отведу к экипажу, – и носильщик решительно взялся за саквояж. – Переноска багажа входит в стоимость проезда. Стоимость фиксированная, любой экипаж возьмет ровно четыре франка за одного человека. Если трое или четверо – скидка. Вы, я вижу, русский, – уже на ходу сказал носильщик.

– Это заметно?

– Нет. Просто вчера один из прибывших пассажиров тоже настаивал на этом отеле, и случилось так, что я нёс его багаж. Вот тот господин был точно русским. А поскольку поодиночке в Грузельгешихтене почти не останавливаются, обычно парами или небольшими компаниями, я и решил, что вы – его соотечественник.

Арехин не сразу понял смысл сказанного, а когда понял, уже сидел в возке, и кучер погонял лошадку – больше для видимости, лошадка и без того шла справно.

Его что, приняли за гомосексуалиста, едущего к любовнику? Или эти слова – месть за отсутствие чаевых? Или он просто устал, расстроен, и ищет подвохи там, где их нет?

Дорога заняла минут сорок. Скучать не приходилось: предзакатный свет окрашивал и горы, и деревья, и снег в невероятные цвета: лиловый и бежевый.

Возница повернулся к Арехину:

– Будет большой снегопад. Очень большой.

Арехин в ответ только склонил голову. Что он, итальянец или француз – снегопада бояться? Приезжайте в Россию, вот где снегопады! Пурга, мороз за тридцать, и ни огонька на двадцать вёрст, а если и увидишь огоньки, то это волчьи глаза.

Видя, что седок не реагирует, возница тоже замолчал. Молчала и лошадь. Ей-то привычно.

Отель показался сразу за поворотом, но понадобилось ещё минут десять, пока сани встали у крыльца под вывеской «Gruselgeschichten».

Кучер снял саквояж Арехина и понёс его в дом. Пришлось следовать за ним.

В прихожей, или, по-европейски, в вестибюле, их встретила собака, но не сенбернар, не бернская овчарка, как того требовали обстоятельства, а французская бульдожка черной масти. Она звонко лаяла, прыгала вокруг кучера, да и к Арехину отнеслась довольно игриво, дважды потёрлась о брюки.

Вслед за бульдожкой выбежала и хозяйка, женщина лет сорока, одетая во что-то традиционное и опереточное (в женских нарядах, особенно швейцарских, Арехин знатоком не был).

– Вы приехали к нам? – спросила она очевидное.

– Отель «Грузельгешихтен»? – спросил в свою очередь очевидное Арехин.

– Добро пожаловать! Как долго вы намереваетесь пробыть здесь?

– Дня три, четыре, может быть, неделю.

– Замечательно. Вальтер отнесёт вещи в вашу комнату. Вальтер – мой брат…

– А Лотта – моя сестра – закончил вышедший из маленькой двери человек. Сам он тоже был маленьким, не более полутора метров роста, но коренастым и длинноруким: не наклоняясь, он спокойно мог достать собственные колени.

Арехин вытащил кошелёк – рассчитаться с извозчиком.

– Четыре франка, – сказал извозчик.

– Сдачи не нужно, – Арехин дал пятифранковую монету.

– Не положено. Работа стоит столько, сколько стоит, – возвращая франк, ответил кучер.

Эк как у них строго. А приятно. Не велики деньги франк, но если всю жизнь так – большая экономия получается.

– Поспешу назад, ночью будет снегопад, – сказал кучер. Бульдожка проводила его до двери. Видно было, что они рады друг другу: извозчик чесал ей за ухом, а та радостно лаяла.

– Вы один? – опять спросила очевидное фройлян Лотта и тут же поправилась: – То есть вы никого не ожидаете в ближайшие дни?

– Нет, я никого не ожидаю.

– Тогда вам подойдет коричневая комната. Очень уютная, небольшая, как раз на одного. С пансионом четырнадцать франков в день, но за сегодня – только одиннадцать, ведь уже вечер. Если это для вас дорого, есть комната за двенадцать франков, тоже очень хорошая, но потолок со скатами.

– Коричневая комната мне подойдет, – сказал Арехин, почувствовав себя богачом: за неделю он мог потратить двести франков безо всякого стеснения.

– Отлично, превосходно, замечательно, – Вальтер подхватил саквояж Арехина и стал подниматься по лестнице.

Коричневая комната оказалась на втором этаже. Не очень большая, не очень маленькая и не слишком коричневая: коричневыми, помимо входной двери, были шторы на окнах, покрывала на постели и обивка трех стульев. Обои бежевые, а потолок так и вовсе белый.