Чтение онлайн

– Да. Полагаю, имеет.

Феликс колебался лишь мгновение.

– Второе. О нас он не сказал ни слова. Не должен был говорить, – поправился Феликс. – И, разумеется, он не должен был покидать гостиницу. Никаких водопадов, никаких ночёвок в новом месте. Нет. Исключено.

– Раз исключено, есть основание предположить, что он и не покидал гостиницы.

– Но где же он?

– Там же, где и остальные. Пропал. Наверху мы все осмотрели. Осталось поискать внизу.

– Но и внизу мы все осмотрели тоже, – возразил Феликс.

– А подвалы? Должны же быть в доме подвалы?

Феликс кивнул.

– Подвалы. Разумеется. Я зайду к себе на минутку.

Действительно, через минуту он вышел из своей комнаты с пистолетом в руке – карманным «браунингом».

– Вам бы тоже вооружиться не мешает, – сказал он Арехину.

– Нечем. Разве что… – он достал из кармана и показал Феликсу армейский нож, подаренный ему накануне матушкой, вернее, проданный за копейку. Матушка, видно, вспомнила его детскую мечту: двенадцать лезвий, о назначении большинства он только догадывался.

– Игрушка, – оценил Феликс. – Вы бы на кухне взяли что посолиднее.

– Вашего пистолета хватит с лихвой, – ответил Арехин.

Они спустились на первый этаж.

– Где же ход в подвал?

– Давайте начнем с кухни, – предложил Арехин.

– И поищем свечи.

Свечи нашлись за стойкой – ящичек, полный свечей, каждая завернута в отдельную бумажку. Культура.

И тут они услышали тихий, едва слышный призыв:

– Помогите! Помогите!

Голос был женский, но кто звал, Лотта или Надежда Константиновна, понять было трудно.

И шел голос со стороны чуланчика.

Феликс опередил Арехина, распахнул дверь. Никого. Но в дальней стене ход, ступени, уводящие в глубину. Ход в подвал.

– Помогите!

Как ни торопился Феликс, но свечу всё-таки зажёг. Зажёг, подождал, пока язычок пламени устоялся, и лишь затем начал спускаться, со свечёй в левой руке и пистолетом в правой.

За ним шёл и Арехин. Налегке. Ни свечи, ни пистолета.

Дом располагался на скалистом основании, и ход, и весь подвал, каким бы он ни был, были вырублены в камне. Воздух сухой, это не равнинные подвалы, где подпирают почвенные воды.

Спустились они метра на четыре. Хорошо строят швейцарцы. Капитально.

Спуск привел в помещение, размерами повторяющее холл. Пустой. Три двери, по одной в каждой стене. И – тишина. Призывы о помощи прекратились.

– Куда? – спросил Феликс. Не Арехина спросил, не себя, а – просто спросил.

Дверь, та, что слева, бесшумно приоткрылась. Чуть-чуть, на ладонь, но Феликсу хватило, чтобы принять решение. Он подошел к двери и распахнул ее.

Свеча погасла, но не от движения воздуха – её выбил из руки Феликса Вальтер, мелькнувший в дверном проеме. Выбил и «Браунинг»: – пистолет упал к стене.

Темнота не была совершенной: от стен шел слабый свет, слабый настолько, что человек обыкновенного зрения его, пожалуй, и не заметил бы. Но Арехину хватало. Он видел, как Феликс, оправившись от неожиданности, схватился с Вальтером, видел и то, что шансов у Феликса не было никаких. Но главное – он видел «браунинг», отлетевший в угол.

Не мешкая, он подскочил к пистолету, поднял его и поспешил к дверному проему.

Вальтер уже повалил Феликса, не обращая внимания на попытки Феликса задушить его.

Арехин приставил пистолет к правому уху Вальтера и дважды выстрелил. Потом еще дважды, теперь уже в левое ухо.

Выстрелы его ослепили и оглушили. Но Вальтеру пришлось хуже.

Спустя минуту Феликс начал подниматься. Повернулся на живот, встал на четвереньки, постоял пару минут, потом медленно начал выпрямляться. Не стонал, терпел.

Встав во весь рост, зажег спичку, а от нее свечу, которую поднял с пола Арехин.

– Что это с ним? – спросил Феликс, дыша тяжело и прерывисто.

Вальтер ползал по полу, натыкаясь на стены. Кровавые дорожки отмечали его путь.

– Похоже, они живучие, – ответил Арехин.

– А – добить?

– Кобольда? Вряд ли. Да и патроны берегу. Ведь где-то неподалёку должна быть и Лотта. Теперь я пойду первым, а вы за мною

Феликс хотел было возразить, даже рот открыл, но потом закрыл. Видно было, что каждое движение даётся ему с трудом.

Арехин вошёл в новую дверь. Проход в двадцать коротких шагов, и новая камера. Размер прежний, только в стенах ниши. А в нишах – пропавшие литераторы. Они были спеленаты белесыми лентами. Не как мухи паутиной, но похоже.

– Сейчас, сейчас, – Арехин вернул пистолет Феликсу, а сам осторожно прикоснулся к ленте.

Вопреки опасениям, она не была липкой. То есть прежде, видно, была, поскольку и к одежде, и к коже Надежды Константиновны приклеилась довольно прочно, но теперь её можно было трогать без опаски.

Вот и ножик швейцарский пригодился: острое лезвие легко справлялось с лентой, и через пять минут Надежда Константиновна уже стояла сама.

Стояла и молчала. Ладно, это, пожалуй, и к лучшему. Ильича он освободил быстрее, а Льва Давидовича и вообще за минуту – пришла сноровка.

Те встали рядом с Надеждой Константиновной, тоже молча.

– Владимир Ильич! Лев Давидович! Надежда Константиновна! – взывал к ним Феликс, но напрасно.

– Они одурманены, – успокоил Феликса Арехин. – Пройдёт.

– Вы уверены?

– Нет, – признался Арехин. – Я надеюсь, – он подошёл к следующей, четвертой нише.

В ней был человек, неизвестный Арехину. Мёртвый человек. Мёртвый основательно: видом своим он напоминал иссохшие мощи старцев Печёрской Лавры.

– Это тот, кого вы искали? – спросил он Феликса.

Тот наклонился, поднеся свечу к самому лицу мертвеца.

– Да, он. Валентин. Но что с ним стало?

– Съели изнутри, – Арехин прошёл вдоль стен. В камере были еще четыре ниши, и все они были заняты иссохшими телами.

– Нам лучше уйти поскорее, – сказал он.

– Одну минуту, – Феликс продолжал осматривать несчастного Валентина. – Вы не поможете мне?

– Что я должен сделать? – не удивился Арехин.

– У него на шее мешочек должен висеть, на ремешке. Вы его снимите, мешочек, пожалуйста. Или перережьте ремешок ножом.