Чтение онлайн

Шторы Вальтер тут же раздвинул, и комнату наполнили красные отсветы закатившегося солнца.

– Вид на Рейхенбахский водопад, – сказал Вальтер.

Арехин подошёл к окну.

– Сам водопад, конечно, не виден, он скрыт за деревьями, – показал Вальтер. – Но слышен. Идти до него часа два, или полтора, если вы хороший ходок. Некоторые считают, что в полной красе водопад лучше смотреть летом, но и сейчас он изумителен.

– Я непременно схожу туда, – сказал Арехин.

Вальтер показал, что и где располагается в номере, предупредил, что в восемь вечера будет ужин, сигнал – гонг, и вышел, прикрыв за собой дверь.

Арехин прошелся по комнате. Полы не скрипели. Хорошие полы.

Он сел у письменного стола, ради интереса обмакнул перо в чернильницу. Чернил было довольно. На столе лежала стопка почтовой бумаги и полдюжины конвертов. Так и подмывало написать кому-нибудь письмо, но кому? И о чём?

Он встал и вновь подошел к окну. Свет угасал, да и туч на небе стало больше. Скоро сумерки перешли в ночь. Он снял очки, вгляделся. Да, к дому ехала повозка. Новые постояльцы.

Зашторив окно, он сел на стул, закрыл глаза и сосредоточился на партии с Видмаром, с которой для него так победно начался карлсбадский турнир. Начал гладью, а кончил… нет, не такой уж и гадью, даже призовые взял, но все-таки сколько возможностей он упустил из-за неумения контролировать себя. Нужно постоянно упражняться: давать нагрузку разуму, укрощая эмоции.

К тому времени, когда он стал рассматривать варианты в случае, если бы он на двадцать седьмом ходу сыграл пешкой на f4, а не ферзем, как в партии, постояльцы прибыли в отель.

Оно бы и ничего, прибыли и прибыли, но он услышал характерный голос франта в полосатых штанах:

– Двенадцать франков и не сантимом больше, милейший. Нас четверо, по три франка с человека, итого – двенадцать. Или у вас с арифметикой плохо?

– Я ошибся, я посчитал вас пять человек, извините, – оправдывался извозчик, другой, не тот, что привёз Арехина. И собачка не лаяла.

Нет в мире совершенства.

Арехин постарался в дальнейшие разговоры не вникать, углубившись в позицию. Только краем сознания он отметил, как отъезжал извозчик, как хозяева распределяли гостей по комнатам, расписывая достоинства каждой. Но отвлечься от позиции (выигранной и при ходе пешки, и при ходе ферзя), заставил голос Вальтера:

– Да, кроме вас, у нас поселился ещё один гость, очень приличный и спокойный молодой человек.

– Где он?

– У себя, в коричневой комнате. Вы, вероятно, увидите его за ужином.

– А ужин…

– Ужин в восемь часов. По гонгу.

– Через полчаса, значит. Хорошо…

И чего же здесь хорошего?

Скорее, странно. Или «хорошо» относится к ужину, а не к встрече за столом? Тогда понятно.

Арехин, не зажигая свечи, привел себя в презентабельный вид. Естественно, с учётом обстоятельств.

Опять выглянул в окно. Даже если бы кто-то ещё решил навестить «Грузельгешихтен»', увидеть этого Арехин бы не смог. Не из-за темноты, в темноте он видел вполне сносно. Просто пошёл снег, и сильный снег.

Он все-таки зажёг свечу – шведской спичкой швейцарскую свечу, как и полагается в заграничном путешествии. Иначе будет слишком уж странно. Хозяева озадачатся, почему постоялец сидит в темноте, уж не болен ли он.

Не болен. Был болен, но выздоровел. Почти. Да за эту болезнь многие бы душу отдали. И не захотели бы, да отдали. Вот как он. Или нет? В том-то и дело, что доказывать это приходится постоянно.

Гонг прозвучал. Нужно спускаться. Он немного задержался, раздумывая, идти в очках или нет. Решил – нет. Тёмные очки при свечах – слишком экстравагантно, а он вовсе не хотел казаться экстравагантным. Да, днём, особенно солнечным днём от света у него часто разыгрывалась мигрень, но лучи керосиновой лампы или пары-тройки свечей он переносит хорошо. Как правило. Ближе к полуночи он вообще чувствовал себя лучше всего. Если бы турнирные партии начинались ночью… И так неплохо, вечером. Если взялся за гуж, нечего на часы пенять.

Он загасил свечу и вышел из комнаты.

Коридоры в доме узкие, с неожиданными поворотами и тёмными закоулками. Пусть для него не тёмные, сути не меняет: дом старый. Крепкий, но старый.

Спускаясь по лестнице, он увидел, что находится в фокусе внимания новоприбывших.

– Как? Это опять вы? – воскликнул франт полуудивлённо, полувозмущённо.

– Не вижу оснований отрицать, – немного витиевато ответил Арехин.

– Впечатление, будто вы за нами следите, – сказал лобастый в пенсне.

– Это уж скорее я должен быть в претензии. Ведь это вы пришли ко мне в купе, а не наоборот. И сюда, в «Gruselgeschichten» я приехал прежде вас. Но, поскольку у меня нет оснований считать, что кому-то важно преследовать меня, я полагаю, что это совпадение. Причем не такое уж невероятное. Обыкновенное. Нас, российских подданных, за границей не так уж и мало, и ничего удивительного, если мы встречаемся в местах повышенной достопримечательности.

Рыжеватый рассмеялся:

– «Места повышенной достопримечательности» – звучит неплохо.

Остальные кивками и улыбками дали понять, что с ним согласны. Рыжеватый определенно был главным в группе. Вот только и кивки, и улыбки его спутников выглядели вынужденными, натужными.

Арехин успел спуститься и сел за стол, выбрав местечко подальше от невольных сотрапезников.

– Но вы не завершили ваше рассуждение, – сказал рыжеватый, обращаясь к Арехину.

– Нужно ли? Мне думается, всё ясно.

– Боюсь, что не всем. Хорошо, попробую продолжить за вас. Наш молодой попутчик явно дал понять, что со стороны мы выглядим как люди, опасающиеся слежки. Что, согласитесь, не вяжется с образом журналистов на отдыхе. Чего нам, журналистам, опасаться?

– Вы познакомились? – спросила Лотта, внося поднос с тарелками.

– Да, познакомились, – ответил франт на немецком языке. – Но мы, признаться, ожидали встретить другого человека. Он запаздывает?

– Кто? Больше мы никого не ждём. Все постояльцы – здесь, за столом.

– Мы совершенно уверены, что он остановился здесь, в «Gruselgeschichten». Абсолютно.

– Возможно, господин говорит о вчерашнем постояльце, – подсказал Вальтер, появившийся с другим подносом.

– Вчерашнем? Да, он мог приехать сюда и вчера, – согласился франт. – Но где же он сейчас?

– Он утром, после завтрака, отправился к водопаду и сказал, что, возможно, сегодня не вернётся, заночует в Вилленгене. А вернётся завтра, – сказала фройлян Лотта.

– Или пришлёт за вещами, – добавил Вальтер.

– Но этого просто не может быть! Он был обязан дождаться нас! – начал горячиться франт.

Рыжеватый кашлянул, потом ещё.

Франт сразу успокоился и совсем другим тоном спросил:

– И как водопад? Красив?

– Изумительно красив. Лучшего места для великой битвы добра и зла найти невозможно.