Чтение онлайн

– Я бы чаю выпил, – сказал франт. – Или глоток-другой питья покрепче.

– Чай – вполне крепкий напиток для первой половины дня, – Лев Давидович оглянулся, ища Лотту. – Хотя в Швейцарии предпочитают кофе и шоколад.

– Да я и от шоколада не отказался бы. Где наши хозяева? Франт встал и начал шагать от камина к креслу и обратно, заполняя звуком тишину дома.

– Два часа пополудни? Ну и времечко летит! – удивился Лев Давидович, указывая на часы на полке.

Все проверили собственные часы. Арехин тоже. Никакой ошибки, два часа. А по ощущениям едва ли полдень.

Ильич встал.

– Зайду к себе, посмотрю, поспрашиваю… – сказал он. Франт тут же прекратил движение.

– Да, что-то тихо. Да ещё туман. Окна словно молочным киселём залило. Только этот кисель не съешь.

– Ничего, ничего. В свое время поедим.

Они ждали возвращения Ильича. Недолго ждали:

– А Надежды нет, – растерянно сказал вернувшийся муж.

– То есть как это нет? – спросил Лев Давидович.

– Вот так. Нет, и всё.

– Наверное, что-нибудь с хозяйкой обсуждает, всякие дамские дела.

– Возможно, – протянул Ильич, но без уверенности протянул. – Нужно Вальтера спросить.

Вальтер в дом не торопился.

– «Грузельгешихтен» – это не «Гранд Отель», – сказал очевидное Арехин.

– Да, тут особенно пропадать негде, – согласился Феликс.

– Во всяком случае, стоит сейчас же пойти и найти Лотту.

Действительно, «Грузельгешихтен» насчитывал лишь двенадцать комнат для постояльцев. Две на первом этаже, шесть на втором, и четыре – в мансарде. Из них занято было пять, считая ту, где остановился ушедший к водопаду господин. Плюс кухня, кладовая, комнаты хозяев, еще служебные помещения – всего восемь дверей. Итого двадцать минус пять – пятнадцать. В каждую Арехин стучал и слушал, не ответят ли. Феликс не отставал ни на шаг, но чем-либо дополнить действия Арехина не мог.

Результат оказался обескураживающим: ни Лотты, ни Надежды Константиновны отыскать не удалось.

И Вальтер не вернулся.

Арехин, опять же сопровождаемый Феликсом, вышел на крыльцо.

Туман стал гуще, сарай, что стоял в пятнадцати шагах, едва угадывался.

Сначала Арехин звал Вальтера один, потом на два голоса с Феликсом. Но Вальтер не откликался. Туман, похоже, приглушал звуки, но не настолько же, чтобы не слышать крики. Кричали Арехин с Феликсом громко, а когда к ним присоединились Ильич с Львом Давидовичем, с крыши даже сорвался изрядный кусок заледенелого снега. Возможно, просто совпало.

– Посмотрю, – сказал Арехин и спустился с крыльца. Следов было немало – вот они выходили к водопаду, вот они пришли, и чьи следы принадлежат именно Вальтеру, сказать было трудно.

Лыжи стояли там, где они их оставили. Здесь, в десяти шагах от крыльца, голоса Феликса и остальных если и ослабли, то несильно. Пожалуй, Вальтер мог расслышать их дружный зов шагов за пятьдесят, если не за все сто. Дальше они бы терялись на фоне шума Рейхенбахского водопада.

Арехин шёл, ступая в прежние следы – меньше снега попадало в туфли. Но идти, погружаясь в снег по колено, было тяжело. Много тяжелее, чем на лыжах.

Он дошел до сарая. Это был не русский сарай, построенный из остатков, наскоро и небрежно. Это был сарай швейцарский, который, верно, и не сараем зовут, строение добротное, аккуратное и претендующее стоять вечно. Следы подвели ко входу, крепкой двери, открывавшейся вовнутрь, но сейчас запертой на врезной, а не навесной, как в России, замок.

Судя по тому, что следы вели сюда, но не отсюда, кто-то, возможно, Вальтер, был внутри. Или же ушёл по своим следам, вот как сейчас шёл Арехин.

Он кулаком постучал в дверь. Подождал минуту. Феликс с товарищами замолчали, устав, и он слышал, что ничего не слышал: внутри было тихо. Еще постучал. Никакого результата. Прислонился головой к двери, и опять ничего не услышал. Когда Феликс возобновил зовы, он двинулся назад, опять идя по прежним следам. Шаги первопроходца были для него малы, но и Вальтер был ниже на полный вершок.

На крыльце он сказал остальным:

– Следы Вальтера есть, но самого – нет. Ведут следы к сараю. Сарай заперт. На стук никто не отозвался.

– Но он, Вальтер, разве не может быть в другом месте?

– Может, – легко согласился Арехин. – Уйти за пределы Грузельгешихтена, но куда к водопаду, или в другое место, определить нельзя. Вопрос только – зачем ему куда-то идти по такой погоде, и почему он пошёл не на лыжах, лыжи, пять пар, стоят там, где мы их оставили.

– Нельзя исключить и шестую пару лыж, – сказал Феликс.

– Нельзя, – согласился Арехин.

– Но Лотта, Надежда, неужели и они ушли на лыжах? Это решительно невозможно.

– Это маловероятно, Владимир Ильич, но всё-таки возможно, – возразил Феликс и оглянулся на Арехина.

– Либо они в доме, либо вне его, – поддержал его Арехин.

– В доме мы всё проверили, – сказал Лев Давидович. – Точнее, вы всё проверили.

– Мы только стучали в двери, – возразил Арехин. – Не заглядывая внутрь.

– Но Надежда… Надежда Константиновна непременно бы откликнулась. Не станет же она играть в прятки.

Арехин промолчал, и молчание стоило красноречия.

– Если она способна откликнуться, – тихо сказал Феликс.

– Что вы имеете в виду?

– Всякое случается. Теряют сознание, например.

– И она, и Лотта? Чушь.

– Мне кажется, лучше пройти в дом, – сказал Арехин.

Спорить никто не стал.

В доме их опять никто не встретил, не выскочил со смехом и шуточками по поводу предрождественского розыгрыша. И даже бульдожка куда-то спряталась.

– Да, если это шутка, то явно неудачная, – во весь голос и чуть громче сказал Лев Давидович.

Ответом была тишина.

– Трудно спорить, – спустя несколько минут нарушил молчание Арехин. – Если это шутка, то таких шуток мы вправе не понять.

– То есть?

– И вправе, да просто обязаны принять меры по разысканию Надежды Константиновны. И не только её.

– Какие же это меры? Сообщить в полицию? – спросил Феликс.

– Почему нет?

– Но кто пойдет в Майринген – снег, туман?

– Следует телефонировать, – ответил Арехин, указав на навесной шкафчик.

Все подошли к шкафчику.

– Он заперт! – Феликс первым попытался открыть дверцу.

Арехин зашел за барьер, к доске с ключами.

– Похоже, этот, – он протянул Феликсу ключик с биркой.