Поэмы. Драмы
Шрифт:
Нет, горек, полн отравы будет хлеб,
Который от бездушного получишь;
Чтоб услужить ему, себя измучишь,
Спасешь его, — а он, трусливый твой тиран,
Найдет и тут измену и обман.
И что ж? А ты молчи, ни слова в оправданье,
Хотя бы был его упрек
Немилосерд, как ад, как казнь бесов, жесток, —
За нестерпимое мое страданье
Булату вот какое воздаянье
Определил неумолимый рок:
Если, потеряв терпенье,
Молвишь: «Я в такой-то час
Не губил тебя, а спас!» —
Знай и помни: в то ж мгновенье
Дух-каратель претворит
Ноги у тебя в гранит;
Если повторить посмеешь,
По пояс окаменеешь;
В третий раз — твой друг Иван
Вдруг увидит пред собою
Не тебя, но истукан,
Дивный лик с живой душою.
Булат Жестокий жребий! но его
Я заслужил и ничего
Не молвлю в оправданье:
Приму, безмолвствуя, смиряясь, наказанье,
А пред тобою, горестная тень,
Бледнеющая в утреннем тумане,
Клянусь, что каждый мне судьбою данный день
Я посвящу твоей Андане!
ЯВЛЕНИЕ 2
В Новегороде, в доме Иванова отца; образная.
Амфиза, мачеха Ивана
(одна) Я к себе прилучила купца:
Старый черт на мне вздумал жениться...
Теперь только бы сбыть молодца,
Его сына, не дать воротиться
На сторонушку нашу ему!
Заживу-ко тогда в их дому!
Я, спасибо, не хуже наседки,
Под защиту родного крыла
Всех же вас до единого, детки,
Вас, цыплятки мои, собрала!
Пусть купчина трудится, хлопочет,
Пусть за сына мешки свои прочит, —
Коли промаха только не дам,
Они, батька, достанутся нам!
Ведь ребят-то не много, не мало,
У меня их две дюжинки есть;
Знай же, хворенький дедушка, честь:
Век не свой тебе жить не пристало!
Но еще не пробил твой часок;
Толковать про тебя, мой голубчик,
Ныне, видеть изволишь, не срок.
Расторопный, молоденький купчик,
За тебя я примуся, сынок!
Вот же, свет, чтобы дело шло ладом,
В уголку во святом образа
Наперед обернуть надо задом...
Так и жгут Николая глаза!
Тут же спас и двумя мне перстами
Со стены над лампадкой грозит;
С ним Предтеча, — сказали: «Убит,
Обезглавлен»; а как же глядит
Вниз со блюда живыми зрачками?
Погашу я лампадку теперь,
Да замкну на замок свою дверь,
На полу начертила я круг...
И одна-то я здесь и сам-друг:
Невидимка-малютка со мной...
Слышу хохот его над собой:
То Кикимора мой дорогой!
Не мешай же мне, крохотный друг:
Не входи в очарованный круг;
Мне с тобою шутить недосуг:
Гостя жду, и тебя познатней, —
Вот опять засмеялся злодей:
Негодяй, убирайся же! — ты ль
Позабыл ту большую бутыль?
Просидел же ты, маленький, в ней
Триста, помнится, дней и ночей?
Полюбилося, что ли, тебе
Проживать в той хрустальной избе?
На плите разложу огонек,
К огонечку придвину горшок,
А в горшок-то сухой порошок
Из человечьих я брошу костей;
Не забудь, молодица, прилей
Струйку собственной крови своей!
Струйку ту из-под левой груди
В желтый череп жида нацеди;
Подболтай мухомору — и брось:
Вот и вспыхнуло, вот и зажглось!
Затрещал, зазмеился огонь...
Понесло! чародейская вонь!
Начнем,
Кругом
Махнем
Ножом!
Сколько? три раза:
А раз —
То глаз.
Удар грома. Другой —
Убой.
Другой удар. Третий — зараза...
<