Чтение онлайн

Любил свое дитя, свою Андану.

Распространяться я о том не стану,

Что душу мучило несчастного отца,

Когда без дочери, единственной и милой,

В свою столицу ехал он назад...

В груди страдальца был терзаний целый ад,

И он шептал: «Зачем могилой

Я не был взят до горестного дня,

В который жизнь проклясть заставила меня

Ты, хладных дней моих последняя услада!

Ах! мне заснуть бы навсегда!»

Откуда ни возьмися, вдруг засада:

Нагрянула несметная орда

Пустыни диких чад, вскормленных грабежами,

И стражу хана вмиг засыпала стрелами;

Их кони рвут коней зубами;

Их острые, смертельные мечи

Среди ненастной и глухой ночи

И вьются и блестят и, будто змеи, свищут,

Горячей крови понапиться ищут.

Бледнеют ратники; Кизляр-Ага убит;

Но хан бухарский не дрожит:

Он дряхл и слаб; он царства повелитель,

А бьется как простой воитель,

Как юноша. — Вот засучил рукав,

Вот бороду он закусил седую,

Кривую саблю над чалмой подняв,

Он, будто с неба гром, упал стремглав

В толпу злодеев самую густую;

Летит и колет, рубит, топчет их.

Он хочет пасть; пусть и отвык от боя,

Он жаждет вечного покоя...

Вот что из старика творит героя!

Вдруг древний богатырь притих:

Крылатая стрела его пронзила;

Его кровавый труп возьмет могила.

Но перед переходом через мост,

Ведущий в рай пророка Магомета,

Душа убитого, в прозрачный пар одета,

Который примет вид и взгляд его и рост,

Трепеща, явится могучему Булату.

Булат все, что угодно, только прост,

Да и заносчив, — и получит плату

За то, что дураку-мерзавцу услужил.

Всегда и всюду, не спросяся броду,

Герой философ так и лезет в воду:

Царя, отца всему бухарскому народу,

И не желал, а все наш Дон-Кишот сгубил.

А вот покоится Андана,

Дитя благого, доблестного хана,

В объятьях — чьих? купца, ничтожного Ивана!

Чье это дело? великана,

Кому рассудку мало, много сил

Судьба причудливая даровала!

Булат не спит; на бег полуночных светил

Глядит, задумчив: грусть ему на сердце пала.

ЯВЛЕНИЕ 1

Степь. Ночь. Иван и Андана спят.

Булат

(сидя на кургане) Тихо все; погружена

Безрубежная пустыня

В океан немого сна;

На меня глядит одна

Звезд бесчисленных святыня,

Да туманится луна,

С тверди взор угасший мещет.

В общей, в вещей тишине

Сердце бьется и трепещет:

Что пророчит сердце мне?

Откуда холодный неведомый трепет

В моей богатырской широкой груди?

Духов полуночи мне слышится лепет:

По Млечному носятся духи пути...

На облако кто-то спорхнул со светила,

Товарища кличет и шепчет: «Лети!»

Средь синевы движутся легкие крила.

Ко мне ли хотят из эфира сойти?

Добро пожаловать! — Кто прав, кто чист душою...

Тень хана

(выступает из тумана) Душою прав и чист? — а я сгублен тобою!

Булат Кто ты, из серой мглы всплывающий мертвец?

Тень Не узнаешь, Булат? — Анданы я отец,

Убитый степи хищными сынами,

Ваш хан я, прозванный когда-то добрым вами.

Булат О царь моей земли! болезнует Булат

О горестной твоей, безвременной кончине.

Но припиши ее своей судьбине,

Не я в ней виноват.

Тень Булат! отчаянье в меня излил не ты ли?

Не ты ли отнял дочь у сироты-отца;

Не ты ли бросил в руки подлеца

Ее, кумир мой, а твои глаза открыли

Тогда уже всю низость... для чего?

В надежде ли обресть признательность его?

Не то, безумец, положили

Уставы вечные судеб: