Чтение онлайн

И говорит: «Из рук судьбы жестокой,

Андана, имя вырву же твое!

Бесславие мое

Избавит, друг, тебя от нареканья.

Мои слова, мои притворные деянья

Злословье самое введут в обман,

И даже клевета воскликнет: сей Иван,

Сей низкий трус, сей подлый себялюбец,

Любовником царевны быть не мог;

Он просто вор, пробрался к ней в чертог,

Украл ее; в степи же, душегубец,

Ее зарезал бы, — по не позволил бог».

ИНТЕРМЕДИЯ

Кикимора

(выскакивая из-за кулис) Вот, господа, прекрасный монолог!

Иное дело: кстати ль он, не кстати ль?

Каков же стихотворец, мой приятель?

«Смелее! тот писатель не писатель,

Кто критики боится», — молодец

Сказал — и страх и стыд на крюк повесил

И за перо, марать, и, наконец,

Вы сами видите, — как начудесил!

А мне и любо; прыг из-за угла, —

И вот его потянем мы к ответу;

Вопросы наши смелому поэту:

«Во-первых, — в скуке ли ты боле зла

Находишь, в плоскости ли, в чепухе ли?

А во-вторых, ужель окаменели

И воины и купчик и евнух,

Пока Андана наш несчастный слух

Сентиментальной чепухой томила?»

Директор странствующей труппы С досок долой, шалун-бесенок! прочь!

Ты (не забудь!) нечистая же сила:

Тебя заклясть недолго. — Наша дочь,

Кикимора прячется за кулисы. Осмелюсь молвить Публике почтенной,

Андану представляет — и она

(Известно всем) особенно сильна

По части монологов. Бард смиренный,

Которого я нанял, написал

Нарочно для нее свои тирады.

«Что делать прочим?» — так твердит нахал...

Да мало ли? менять на взгляды — взгляды,

На сцене рисоваться, гнев и страсть,

Презренье, удивленье, радость, муку

Казать ужимками, глазами, — класть

То на спину, а то на сердце руку,

И прочее, — не вспомню я всего;

Но слушайте пиита моего!

Публика

толстая дама в креслах Пиита? с глупой дочкою твоею?

Их, сударь, слушать я сто раз успею:

Теперь же мне чертенка подавай!

Директор Позвольте доложить...

Публика Не рассуждай,

А делай, что велят.

Старик Рассудок

(высовывая свою напудренную голову из суфлерского ящика) Но наша драма...

Публика Какое дело мне? — Я, братец, дама, —

И не уступишь прихоти моей?

Ведь это долг твой со времен Адама.

Боюсь, а вместе и люблю чертей,

Хоть и не всех: плаксивый Аббадона

Не по нутру мне; сатана Мильтона

Изряден, да тяжел; но Асмодей,

Но Мефистофель славные ребята!

У них ума и выдумок палата;

Мне с ними весело: я хохочу,

Сержусь, острюсь, злословлю, — я богата.

Он

(указывая на Директора) мой поденщик; я чертей хочу!

Директор Беда! — карман и слава и желудок

На вас поднялись, — дедушка Рассудок,

Таких врагов не одолеть же вам!

Упрямство, знаете, поставят нам

В безвкусье, глупость, дерзость и измену!

Публика Не иначе! — Кикимору на сцену!

Директор Ступай, повеса!

Кикимора

(выходя опять из-за кулис) Стулья господам,

Чтоб было им покойней!

Театральные служители приносят стулья. Первый вам,

Андана! — сесть извольте; сядь же, купчик!

Со мною, черномазенький голубчик,

Рядком со мною, брат Кизляр-Ага!

Мы ведь свои: пусть у тебя рога