Чтение онлайн

— Молчи, Актер, — резко обернулся Ламберт. — Следи за языком.

Даллас уже вскочил на ноги.

— Лейтенант, позвольте! — рявкнул он. — Я ему жопу на голову натяну! Позвольте!

Усатый сгошник нахмурился.

— Нам травмы ни к чему, Солмич. Отправление через неделю.

— Не беспокойся, командир, — спокойно заметил загорелый. Актер. — Я с ним мягонько.

Даллас взревел и сделал шаг вперед.

— Стоять, младший лейтенант!

Младший лейтенант встал. Солмич повернулся к Ламберту.

— Что скажете, майор? Лучший мой боец против этого вашего выскочки?

— Этот выскочка в звании капитана, лейтенант, — недобро хмыкнул Ламберт. — Не забывайся.

Выражение лица надзирателя не изменилось.

— Так что скажете?

Сгошник помолчал, взглянул на пышущего гневом невысокого, но мускулистого Далласа, на стоящего рядом со скучающей миной подчиненного.

— Меррик, — решил он, — на ринг. Работаете в щитках. Полный контакт, но без фанатизма.

— Я не надеваю щитки, — мотнул головой Даллас. — Только шлем и перчатки.

— Это не вопрос, парень, а приказ. Выполняй.

Надзиратель уставился на сгошника исподлобья, но смолчал. Они с загорелым быстро надели прикрывающие ноги шингарды, затянули шлемы, перчатки, поднялись на ринг, встали друг против друга.

— Как тебя зовут-то, бычок? — тихо усмехнулся Актер.

— Младший лейтенант Даллас, — проворчал надзиратель.

Он уже понял, что перед ним офицер, но не придал этому ни малейшего значения. Пусть и капитан, но ублюдок напротив принадлежал к совершенно стороннему ведомству, где мог быть хоть генералом. Двадцатичетырехлетний Даллас еще не успел разобраться в межведомственных отношениях начальства, а потому был уверен, что ничего ему не грозит. Кроме того, он не смог удержаться и не выпятить, словно медаль на груди, собственное недавно обмытое звание. Пусть и младшего офицера, но все же офицера. Далласу казалось, это произведет на сгошника какое-то впечатление, заставит его считаться с надзирателем. Тщетно.

— Мамля, значит, — ублюдок улыбнулся под шлемом. — Да ты не бойся, шкет. Сильно бить не буду.

Даллас рванулся вперед. Все детство он провел в драках. Сперва с мальчишками и девчонками в песочницах и на детских площадках. Позже дрался с пацанами из соседних подъездов, а когда пацаны подросли и сплотились — из соседних дворов и даже Блоков. С десяти лет он профессионально занимался боксом, потом — кикбоксингом и тайским боксом. К семнадцати годам он решил подработать в Загоне, и там ему серьезно сломали рожу раз пять. Но ни одна сволочь так и не смогла погасить его целеустремленный злой взгляд исподлобья. Даллас раз за разом возвращался, оправлялся от травм. Совершенствовал технику, но никогда не менял тактики — постоянного агрессивного напора. Не собирался он менять ее и теперь.

Двумя шагами сблизившись с сгошной сволочью, он начал дальними ударами прощупывать защиту противника. Целил в голову, в торс, пробивал по бедрам и голеням. Кружил, быстро работал ногами, обманывал и внезапно наскакивал. Как и несколькими минутами раньше в спарринге с Льюисом, он сразу навязал агрессивный темп, выбирал ударные комбинации уже в сближении, пытался прижать противника к канатам и выйти в победный клинч.

В случае с негром, Даллас позволил себе немного поразвлечься и хорошенько попинал уже сдавшегося соперника. На этот раз он решил не церемониться и разбить сгошнику рожу. Плевал он на экспедицию, найдут кого-нибудь на замену. Но посмевшая нагло с ним разговаривать сука уйдет отсюда поломанной. Лишь бы хватило времени, пока не подоспеют дружки гаденыша.

Даллас отрабатывал свою обычную схему. Горящий внутри огонек злобы придавал силы, позволял лучше вкладываться в удары. Сгошник должен был уже чувствовать усталость в едва сдерживающих натиск руках, уже должен был начать опускать их все ниже, терять концентрацию.

Только вот он не опускал и не терял. Первый встречный удар Даллас поймал, когда пытался пробить прямой правый. Скользящее касание по маске выбило его из ритма, он закрылся и отступил, раздраженно хмурясь. Ублюдок достал его в челюсть и если бы не защита, Кайл мог отхватить нокдаун. Этой ухмыляющейся твари чуть не повезло!

Рыкнув, Даллас рванул вперед, прямо толкнул стопой, стараясь оттеснить соперника и догнать его задним боковым ударом ноги. Удобная комбинация, не раз выручавшая его до службы в Надзоре во время полупрофессиональной спортивной карьеры. В этом поединке он чаще работал руками, так что переход на ноги мог удивить сгошника, вынудить его попасться в ловушку и отступить, приняв толчок в корпус.

Даллас не успел заметить, как это произошло. До сих пор даже не пытавшийся перейти в наступление капитан вдруг крутанулся на месте, пропустив его ногу рядом, развернулся и ударил его точно в корпус. Нога нашла ребра, по нижней части тела надзирателя поплыло омерзительно теплое чувство слабости.

Даллас устоял, отступил, но был вынужден мгновенно защищаться. Сгошник без промедления пошел прямо на него. Он бил, и бил точно. Кайлу казалось, что поднятые руки лягает конь. «Почему он не устал? — пульсировала в удивленном мозгу одна-единственная мысль. — Почему этот гад не устал?»

Сгошник бил. Работал ногами и руками, обрабатывал его корпус и голову. Его кулаки и локти мелькали так быстро, что Даллас не решался ни на секунду опустить руки. Он пытался сбить темп противника, переключиться на его ноги, но их защищали пластины щитков.

— Ах ты падла, — просипел он, чувствуя разливающуюся по груди волну чего-то очень непривычного, жутко раздражающего. Его захватило недоумение, быстро перерастающее в страх. — Падла! Без щитков слабо, а?!

— В этом отличие профессионала от профана, — буркнул сгошник, заходя к нему справа. — Профессионал использует все, что может.

Неожиданный, как удар молнии, апперкот врезался Далласу в челюсть. Длинный и точный, как снайперский выстрел, левый прямой нашел нос, не укрытый маской. Кайл чуть не рухнул, с огромным трудом остался на ногах, с еще большим — пережил град ударов, посыпавшихся следом.

Надзиратель привык идти вперед, наступать, навязывать противнику собственные правила боя. И вот теперь сам попался в ту же ловушку. Проклятый сгошник не давал ему передышки, не позволял себя подловить. Даллас все же достал его несколько раз, из рассеченной верхней губы капитана текла кровь, на предплечьях и плечах наливались глубоким малиновым цветом синяки, но он не обращал на них внимания. Он не слабел! А заставлял, падла, слабеть Далласа!

Надзиратель уже плыл. Если бы они бились раундами, он, возможно, смог бы дотерпеть до спасительного перерыва. Но в спарринге ни о каких перерывах и речи не шло. Нужно было что-то сделать, что-то решить. Быстро, немедленно, пока резвый, как сам черт, сгошник не отправил его на мат со звенящей головой и разбитой рожей.

И тогда он увидел решение. Даллас не любил партер — слишком вдумчивый, слишком обстоятельный. Его порывистая натура не могла утерпеть, постоянно ошибалась. Но в стойке долбанный капитан городской очистки его пока переигрывал. А в партере у надзирателя оставались шансы.

Собрав все оставшиеся силы, Даллас вдруг взорвался, как разбушевавшийся медведь. Он внезапно рванул вперед, проходя Меррику в ноги. Из его глотки вырвался дикий торжествующий рев: надзиратель видел расширившиеся от удивления глаза сгошника, заметил ошеломленную неуверенность его движений.