Плачь, мой любимый черный брат,в тысячелетьях скотской ночи!Твой прах развеян по земле самумами и ураганом.Ты, некогда воздвигший пирамидыДля всех своих державных палачей,Ты, загнанный в облавах, ты, разбитыйВо всех боях, где сила торжествует,Ты, затвердивший в школе вековойОдин лишь лозунг — «рабство или смерть»,Ты, прятавшийся в джунглях безысходных,Встречавший молча тысячи смертейПод маскою болотной лихорадки,Иль под клыкастой маской тигра,Или в объятьях топкого болота,Душивших постепенно, как удав…И день пришел, когда явился белый,Он был хитрей и злее всех смертей,Выменивал он золото твоеНа зеркальца, на бусы-безделушки.Насиловал твоих сестер и жен,И спаивал твоих сынов и братьев,И в трюмы загонял твоих детей.Тогда гремел тамтам по деревням,И люди узнавали, что отчалилЧужой корабль к далеким берегам,Туда, где хлопок — бог, а доллар — царь.Приговоренный к каторге бессрочной,Работавший, как вьючная скотина,Весь день-деньской под беспощадным солнцем,Ты был обучен славить в песнопеньяхИх г'oспода и был распят под гимны,Сулившие блаженство в лучшем мире.И только одного просил у них —Позволить жить тебе, позволить жить.И у огня, в тревоге, в смутных грезахТы изливался в жалобных напевах,Простых и бессловесных, как тоска.Случалось, ты и веселился даже,И вне себя в избытке сил плясал.И все великолепье возмужанья,Все сладострастье юное звучалоНа медных струнах, в бубнах огневых,И этой мощной музыки началоИз ритма джаза выросло, как вихрь,И громко заявило белым людям,Что им принадлежит не вся планета.Ты, музыка, позволила и намПоднять лицо и заглянуть в глазаГрядущему освобожденью расы.Пусть берега широких рек, несущихВ грядущее свои живые волны,Твоими будут!Пусть вся земля и все ее богатстваТвоими будут!Пусть жаркое полуденное солнцеСожжет твою печаль!Пусть испарятся в солнечных лучахТе слезы, что твой прадед проливал,Замученный на этих скорбных нивах!Пусть наш народ, свободный и счастливый,Живет и торжествует в нашем Конго,Здесь, в самом сердце Африки великой!
Голубь, белая птица,белая птица солнца,пряди, сядь на руку мою,здесь грядущее зреет.Тобойокрыляется воля моя,И забвение прячетястребиную хищную головус зеленым глазом болот.Оно становится другом,другом свободной мечты,другом света, взбегающего по стволуна высокую пальму.Его губы поют для тебясвященную песнь братства.Радуга — лук, натянутый в небе,дай нам твои стрелы,в них зреет порыв безрассудства.Я жду,жду красного часа решенья,чтобы войти в тело битвы.И вот уж свистит надо мною стрела,уносящая вдальопьяненный порыв победы.
104
Антуан Роже Боламбародился в Конго в 1913 году. Пишет по-французски. Стихотворение «К действию!» взято из книги «В ритмах тамтама».
Возникло деревоиз влагиглаз твоих.Над деревомсклонившись,опускаюсьв твои глаза.Навстречуветвипальцев.Ломаю деревои погружаюсьв прохладурук.
105
Клементина Нзужи.Биографических данных нет. Все стихи переведены впервые из сборника «Murmures» («Шепот»), 1969.
Зеркало
Перевод А. Якобсона
Я причесываюсь и гляжусьВ зеркало твоих глаз.Не страшись…Если голос мой задрожит,Если будет невнятна речь,Если загадочна будет строка,Если зубами вопьюсь в камыш,Не страшись.Слышишь, льется кровь бедняков,Не оттого ли и у меняСердце в крови?Возьми меня за руку,Не страшись,Будем вместе,Будем вдвоем,Буду причесываться и глядетьВ зеркало твоих глаз.
Нет, не моя вина
Перевод А. Якобсона
Нет, не моя вина,Что я не понятна вам.МнеПриродой самойДан заумный язык.Речь древесной листвыветра,цветови вод —Это тоже язык,Невнятный уху людей.Считайте, что я деревцо,ветер,цветок,вода,И вслушивайтесь в меня.
Занесенный ко мне
Перевод А. Якобсона
Занесенный ко мнеВетром нежданных встреч,Вновь поселился онВ хрупком сердце моем.Он улыбку сберегВ горьком изгибе губИ сохранил в глазахНежность былых времен.Снова взглянули мыДруг на друга, как встарь,И, как в прежние дни,Застучали сердца.Раненную, в шипах,Руку нашла рука;Превозмогая боль,Встрепенулись тела.Так за гранью потерь,За пределом утратМы рванулись к любвиНаперекор судьбе.
Вечер
Перевод А. Якобсона
В пору, когда сирены ревутИ солнце медленно падает вниз,Уживаются странный покойИ беспокойный гул.Сумерки наступают не вдруг,По газонам бродят лучи,Будто пришельцы дальних миров;Золотом облит горизонт.Изукрасили небосводВеликолепные города,Праздничные дворцыИ тамтамы огня.Замигала звездаИ другая в ответ,И вот уже тысячи огоньков потрескивают в темноте.ЭтоНочь!
Жду. Пусть придут все шумы, грохоты, выкрики, вопли;пусть придут состраданье молчания, сытость молчания;пусть придут все скрытые накипью жизни события: различить их еще я не в силах;пусть придут все пески, обломки всех скал, вся тина, весь ил,что поднимается зондом со дна судоходных морей;пусть придут слова проповедников, не страшащихся рокового смысла их слов;пусть придут возражения тех, кто снабжен резонатором самым надежным,и пусть все вернутся к началу, к исходному пункту;пусть обручится поэт с вдохновеньем миров;пусть поэты придут и оды поэтов;пусть все войдут, за руки взявшись, в большой хоровод рыбаков;пусть все сотворенные станут творцами;пусть придет все другое, что кажется мне справедливым за круглым моим тусклым стеклом…Я наготове. Я жду сокровищ, что вышвырнет мне океан…Главное: прочно стоять на земле, о которую я расшибаю колени.Пусть все придет. Все придут и увидят меня,как я размахиваю радужным фонаремна передней линии фронта всех сшибок, всех бешеных битв.
106
Освалдо Алкантара(псевдоним Балтазара Лопеса) родился в 1907 году на острове Сан-Висенте. Участник группы «Кларидаде» («Свет»). Поэт, романист, филолог. Был ректором крупнейшего учебного заведения страны — лицея Жила Эанеса. Стихи печатались в различных антологиях. Пишет по-португальски. Все стихи переведены впервые. «Прибой», «Странный человек в толпе», «Чистое стремление к поэзии» взяты из антологии Жайме де Фигерейдо «Modernos poetas caboverdianos» («Современные поэты Зеленого Мыса»), Praia, 1961; «Мать» — из «Antologia da poesia negra de express~ao portuguesa» («Антология негритянской поэзии на португальском языке»), Paris, 1958.
Странный человек в толпе
Перевод В. Марковой
Чудится, будто он с чуждой явился планеты.Двери настежь. На каждом пороге торчит любопытный.Вот он идет. Он не здешний.В городе улицы нет, где бы знали его.Кто он?Дети смеются, когда он мимо проходит.А почему? Он разве горбун? Калека? Урод?Взрослые скрытой насмешкой перекрывают тревогу,смотрят с опаской на сыновей, чья судьбасмутно вдруг волновать начинает их души.О, посмотрите на брюки! На космы волос!Слышите, он на ходу бормочет под нос себе…Может быть, он одержимый, опасный безумец?Или, быть может, тот самый, вечный бродяга,кто под грохот грозы, под шум проливного дождяклавиши петь принуждал в королевском дворце,в Вене, всех герцогинь убеждая и принцевжизнь свою переиначитьи пойти вслед за ним в Паз'aргаду [107] , в недостижимый город?Да, недостатка не будет в безумцах, которым мерещится отблескпламени взгляда Христав темных глазах его…Это — дон Себастьян [108] ,Это — дон Себастьян,он вернулся!В волнах Атлантики высится остров, где, пронзенный стрелами, он возрождается снова и с обнаженной шпагой в руке!Жив святой Себастьян.Все глядят на своих сыновей, ужасаясь: вдруг и они одержимыми станут?Шпага обнажена. Эту шпагу вручил ему, погибая, друг и товарищ его Дон-Кихот и взял обещанье, что он никогда, никогда не вернется…Да. Поэзия — тайна его, недостойная слабость.Правда, есть же Страна,есть же такая Страна,где он проходит вдоль улиц с высоко поднятой головою,и никто не заметит, что он старомодно одет,что растрепаны волосы,что нет в нем ни капли ловкости, цепкости…
107
Пазаргада— созданный бразильским поэтом Мануэлом Бандейрой (род. в 1886 г.) образ фантастического города, нечто вроде «земли обетованной».
108
Дон Себастьян. — Освалдо Алкантара объединяет здесь два исторических персонажа. Первый — дон Себастьян, двадцать шестой король Португалии (1554–1574). Чтобы укрепить и расширить португальские владения, предпринял поход в Северную Африку и погиб в битве с маврами при Альксер-Алькебире. Гибель его привела к утрате Португалией независимости: в 1581 году Филипп II присоединил ее к испанской короне. О короле Себастьяне сложено много легенд; согласно одной из них, он не погиб, но странствует по свету, выжидая случая вернуться на родину и возвратить ей былую славу. Второй персонаж — христианский проповедник Себастьян (III в.), впоследствии объявленный святым. Себастьян, пронзаемый стрелами, — излюбленный сюжет художников Пиренейского полуострова.
Мать
Перевод В. Марковой
О мать-Земля!Вот я пришел — и у ног твоих мольбу мою положил.Сын твой слагает моленья к вседержителю мира…Молится он за тебя,за себя,за всех твоих сыновей, разметанныхвдоль пепельно-серой, истерзанной плоти твоей,мать-Земля.Родная!Спи… спи…Но когда ты очнешься,не гневайся, ради девы Марии,ни на меня,ни на других сыновей,которых ты кормишь нежностью твоей плоти.Милая мать,как я хочу прочесть молитву моюи не могу;моя мольба задремала в глубине твоих плачущих глаз:всех сыновей жаждешь ты накормить —и не в силах…Мать-Земля,мне сказали, что ты умерла,что тебя погребли, завернув в плащаницу дождей.Как я плакал!В сердце моем отражен каждый твой жест.Вижу движенья твои,когда ты встаешь в поисках хлеба, чтоб детские чрева насытитьи прошептать каждому слова утешенья.Я всюду искал могилу твоюи не нашел,и потом,охваченный горем, с сердцем полным тревогиузнал, что тебя погреблина крошечном островепосреди океана.Я в море ушел на однокрылом челнеи плыл… все дальше… дальше…О, я не верю, что ты могла умереть:ты уснула, ты только уснула,чтоб утром проснуться.И когда ты очнешься и встанешь,я возьму корзину, сплетенную из тростника,и пойду вслед за тобою,и увижу, что каждому ты улыбнешься,каждому, кто у тебя благословения просит.И насыщусь необъятной нежностью, материнскою лаской твоей…Милая мать-Земля, подвинься немножко,дай любимому сыну у ног твоих задремать…
Ты всегда со мной
Перевод В. Марковой
Мне непонятно:в твоих глазах —тревога, вопрос. Отчего?..О, я понял тебя. Это тытень мою оберегалане помню сколько столетий!Милая мать,ты дремлешь в качалке,и, конечно, не так ты стара,как твоя молодая улыбка,расцветающая на смуглом лице,как цветок кардеаларасцветает навстречу солнцу…Золото кожи твоейсловно плод с ветки жамбейро.Гляжу на тебя — и вижустаринную нежную скорбь,древний лиризм нашей расы,распятойна скрещениидвух путей восприятия мира…О, секреты и тайны,их несет, как на блюде,твоя улыбка креолки,рассыпающая поцелуи.Кто поймет…как прост и сложен твой поцелуй,он соткан из таких разнородных стремлении!Кто же ты для меня?Возлюбленная?Или мать, убаюкивающаявсе тревоги сына-скитальца?Быть может,ты пришла из дикой древности,из коридоров бесчисленных поколенийна эту землю истерзанных пыткой надежд,каждый день умирающих,но вечно живыхи всегда воскресающихв славословии твоих губ?..О, если б я мог возродитьсяв поцелуе уст твоих смуглых.Вот сейчас чувствую: я — мореход,хозяин всех расстояний,отброшенных дальше,чем мои простертые руки.О! Мы плывем…И заходящее солнце над всем окоемомрасплескало контейнер с фиолетовой краской.Обещаю тебе вереницы чудес:я владею страной, где золотистый туманскрывает несовершенство вещей и явлений;я владею морями,где стройные кораблипризывают к поискам вечно юных судеб и событий;я владею дворцами,погруженными в царственное молчанье.Юный рыцарь,я каждый день отплываю в крестовый походвслед за миражемуходящего за море солнца,и мой конь — из пены вздыбленных волн,он грызет удила и жаждет скакать, пожирая пространство…За мною, за мною!О, продолжи со мной извечный твой путь;взявшись за руки, мы пойдемнавстречу судьбам твоим,навстречу судьбам моим…О древний мой друг, ты так молода…