Погода массового поражения
Шрифт:
haarp и hybris: каждый гигантский проект такого рода говорит, мы подчиним себе планету, погоду, мышление, военные распри.
картина мира яна сама по себе созвучна картине мира Константина; один говорит: подчинитесь закону той власти, которая послужила причиной всего и, следовательно, может господствовать над всем, другой говорит: научитесь господствовать и над тем, что доселе было предопределено вам как «естественное», а именно ваше общество и его развитие, всё, что между, кажется мне не продуманным до конца.
я рассказываю об этом Константину, он говорит: «да, это решающее преимущество молодежи, что она видит ясные альтернативы и хочет принимать решения.
а потом вдруг: я — не я, и хата моя с краю, если спросит кто, ну что теперь, или — или, всегда отвечают: мне бы только свой уголок, покой и как можно меньше о смерти думать».
вообще война, мне кажется, у нее такое определение: готовность и стремление решать проблемы политического характера насилием, это ответ тех людей, которые хотят придерживаться самоуправления, на разногласия и споры, которые вытекают из рассеивания народов, вавилонского смешения языков, поэтому настоящие христиане, тоже свидетели, непременно пацифисты, потому что им нет нужды давать Вам наглый ответ насилия, потому что они убеждены, что у Вас было право рассеять народы и смешать языки, к моему великому удивлению мне противоречит ян: свидетели Иеговы ни в коем случае не против войны, ах, а я-то всегда думала: мечи на орала? и у самых послушных Вам нет разве целой кучи проблем из-за отклонения от военной службы и так далее?
ян говорит, это две разные вещи — конечно, свидетель должен соблюдать строгий нейтралитет в земных конфликтах, потому что он (он выписывает мне от иоанна 15, 19 и от матфея 26, 52) не часть этого мира, но человек, которого спаситель наставил, что обратившиеся к мечу от меча и погибнут. Бог творит дела свои сам, христиане должны лишь свидетельствовать, то есть не идти на войну против врагов Божьих (от матфея 24, 14; 28, 19–20 и 5, 9, к римлянам 12, 17–21). но очень даже вероятно, что у Бога не только есть право вести войну (исход 14, 13–14; 15, 1–4; иисус навин 10, 14, исаия 30, 30–32), но даже люди от имени Божьего вели законные войны, а именно израильтяне, в те времена, когда их народ еще был избранным, — псалтирь 143,1, деяния 7,45, к евреям 11, 32–34. в любом случае это коренным образом изменилось, после иисуса спасение пришло и к язычникам, то есть ко всем, кто в него верит и следует его слову, будет последняя война, война войска ангельского в день армагеддона (откровение 16), и будет она отнюдь не веселой, я впечатлена и радуюсь библиографическому листочку, всё читаю и потом спрашиваю Константина, как он смотрит на это. во-первых: «уже одно твое определение ребячливо, клавдия. готовность и стремление к насильственному решению? война — это действие и событие, а не установка, ты идеалистка, если считаешь иначе, как действие и событие война служит определенным целям. иногда они достигаются, а иногда нет, они соизмеримы с используемыми средствами или нет, бьют бумерангом по агрессору или нет. больше в ней нет ничего, война это не ответ в спорах о Боге, а вопрос человеческого поведения, правильна ли она, полезна, прогрессивна даже в рамках общего исторического процесса, зависит от того, на что она влияет, это всегда выясняется после, как и всё в жизни, я думал, ты умная девушка, а сейчас ты говоришь, как какой-ни-будь карл ясперс. я разочарован»,
карл ясперс? соизмерим? я слишком мало знаю, что бы я хотела знать: как в действительности на это смотрите Вы.
«дурак набитый, вот ты кто!»
в доме ни одного более или менее актуального счета, все только за 2002, 2003, с >торванным квиточком о платежном переводе, и как простите, в этом разобраться?
«может, тебе лучше сперва позвонить в телеком и…» «что-то я не понимаю, помоги-ка», перебиваю я его и вместе с тем очень радуюсь, что такое, очевидно, уже и раньше случалось, поскольку то, что я сейчас
держу в руках, обнаружив это между толстым синим томом Маркса и Энгельса и какой-то брошюрой господина с забавным именем ганс гейнц гольц, представляет собой предупреждение 2003 года, на котором стоят-таки номер счета и абонентский номер, ладно, хоть это нам поможет, «что для меня действительно загадка: как кто-то с твоим состоянием и рассеянностью мог додуматься получать счета, вместо того чтобы деньги, как и у любого нормального, платежеспособного человека, просто списывались с банковского счета?»
«я не хочу», говорит он, совсем как почтенный старец, «дорогая клавдия, чтобы у какого-нибудь монополиста был открытый доступ к моему счету или любым иным, как говорят сегодня, данным, которые касаются меня лично и…» «и могли бы способствовать раскрытию твоих особо опасных антигосударственных подстрекательств, верно».
«а ты совершенно уверена», он хватает свои очки для чтения с самого гребня волны наведенного мной потопа бумаг, любовно открывает их и надевает в замедленном режиме, при этом он оттуда сверху в любом случае не может различить, что я тут раскапываю на полу, «что телефон отключили?»
«смотри, когда снимаешь трубку, то замечаешь, что гудки идут, связь есть, а потом набираешь, не знаю, одну-две цифры, в зависимости от того, город или межгород, и сразу занято, значит, соединение заблокировано, спроси своего внука в берлине, ему разок уже выпадала такая честь, поначалу они еще оставляют один конец открытым — то есть до тебя еще могут дозвониться, к примеру, из телекома, куда я сейчас же и обращусь, основанием для этого всегда являются неоплаченные счета, а ты сам говорил…»
«что мне», он покашливает, «и самому кажется странным, так это, что я, по-моему, с апреля не видел счета, он, наверно, в газетах затерялся или что-то типа того, мне все это…» «Константин, хватит, дело же не в одном счете, они предупреждают», подпрыгивая, я трясу старым предупреждением, «минимум один раз, прежде чем заблокировать. то, что ты сделал, отдает старческим маразмом».
«мне уже стыдно», и шаркает на кухню, давая понять, что это, как всегда при столкновении с практической стороной жизни, эксклюзивная работа для меня одной.
«добрый день, это Клавдия старик», говорю я какому-то типу в Штутгарте, до которого дозваниваюсь по номеру «при возникновении вопросов» и который сразу прикидывается простофилей: с чего это он должен мне перезванивать, ах вот как, с сотового слишком дорого, да, верно, что же случилось, ага, отключили, и я называю ему номер и счет клиента: «какое, говорите, подключение у вашего дедушки?» я повторяю, «он переехал?» «нет, с чего бы?», я становлюсь несколько вызывающей, потому что мы все еще висим на моем сотовом, он просто хочет «уточнить суть дела», прежде чем перезванивать, «потому что этот номер больше недействителен, я имею в виду, он… его изменили, номер счета тоже не тот… не соответствует номеру телефона, который вы мне», я называю номер еще раз, несколько раз произношу по буквам «Константин старик», и тут вдруг смотрю на адресную графу на предупреждении, до этого я не обратищала на нее внимания: мудингсбумс, му что, простите? но улица и номер дома совпадают, Константин здесь с моего рождения жил, сначала со своей женой, потом один — то есть определенно и в 2003-м, когда это предупреждение
«что-то не так?»
«нет-нет, эээ…» сказать ему, что я вижу, или нет? тут Константин кладет правую руку мне на плечо, я поворачиваюсь к нему, он держит бокал шерри в руке, строго смотрит и едва заметно качает головой, я зажимаю рукой сотовый, смотрю свирепо и растерянно, спрашиваю беззвучно: что? он говорит, тоже беззвучно, но я могу с легкостью прочитать это по его губам: положи! положи трубку!
«алло? дев… госпожа старик?» я без объяснений, как и требовал Константин, прерываю разговор и раздраженно наезжаю на него, до того как он успевает что-либо сказать: «нет, ну простите, что это еще за… мурун буста… как это называется? как этого типа зовут? и «с/о starik», что это? кто здесь жил, что это значит?»
«мурун бухстанзангур», изрекает Константин, хорошо хоть не голосом доктора мабузе, а своим нормальным, «он здесь комнату снимал? невидимкой?»
«не наглей», этого он давно уже не говорил.
«имя, которым я пользовался, когда-то».
«а зачем? что это еще за…»
«ты не единственный человек, у которого есть секреты, клавдия».
«прекрасно, и как мне теперь разгребать это дерьмо? ты еще пользуешься этим именем, телефон на него подключен?»
«нет. это длилось всего один год. я хотел выяснить несколько вещей, для этого мне нужен был интернет и электронный адрес, я думал, если под именем, которое я использовал для своих интернет-историй, будет зарегистрирован и телефон, то маскировка выйдет удачнее, поэтому заказал второе подключение и почти никогда им не пользовался, иногда только, чтобы навести справки, была даже вторая табличка на двери и на почтовом ящике, я думал, ты слишком вежлива, чтобы что-нибудь сказать, но, кажется, ты никогда и не замечала», и спрашивается: было там что-то такое? помню ли я об этом? нет.