Чтение онлайн

— Я Юзернейм.

— А я Вика. Присаживайся, — кивнула она на диван.

— Что у нас на этот вечер, Вика? Я особенно хочу покурить и взять с собой, — задумался он, — ну, на сколько договоримся, столько и взять.

Она улыбнулась и достала из кармана зиплок с травкой, коей хватило бы на два-три напаса. Йуся не сильно, но опечалился, и предвкусил уже, как будет нервно мониторить всякие там, чёрт подери, сатоши.

Виктория тоже сделала скорбное лицо, но вдруг объявила радостно:

— Шутка!

— Ох, весёлые у тебя шутки! На твоей совести была бы моя блевотина на этой вашей станции метро сегодня.

Вика рассмеялась, встала и всё объяснила:

— Я не храню здесь свой стратегический запас. Но сейчас принесу. У меня всего достаточно, сам увидишь.

Скелетоподобная девушка прошла к шкафу, стоящему напротив в углу, достала чёрный кожаный плащ, надела и вышла из комнаты. И сразу же из квартиры. Минуты через три Вика вернулась с большим непрозрачным пакетом, а руки её были облачены в хлопчатобумажные перчатки. Она сняла их, сняла плащ и повесила на место. На шкафу, среди прочего, стояла картонная коробочка, которую она достала и извлекла перчатки латексные – значит, всё серьёзно. Юзернейм, откинувшись на спинке дивана, жадно наблюдал. Приметив это, девушка натянула их нарочито медленно и какбы смакуя.

Из пакета был извлечен небольшой обклееный чёрной изолентой металлический пенал – внутри он был герметично защищен резиной, а наполняли его пакетики с интересным содержимым: кусочек гашиша грамм на двадцать, примерно такой же пакетик сперссованной сортовой травы (70% сатива), в половину меньший пакетик другой травы (90% индика), и пакеты с приличным объемом амфетамина, мефедрона, и совсем маленький, он сразу догадался – с кокаином. Сбоку красовался разноцветный, как гирлянда, пакетик таблеток экстази, и обмотанные в скотч квадратные кусочки фольги – внутри, несомненно, были марки.

— Боже, уберите с глаз моих этого маленького засранца! Меньше всего ожидал его увидеть.

На секунду она сделала глаза по пять рублей – её несколько исхудавшему личику это очень подошло.

— Что? Кого?

— Кокс. Лучше спрячь себе в карман. Мне так будет спокойнее.

— Окей, — послушалась она и изъяла маленького засранца, — ну что, выбирай. Вот этот сорт с сативой – самый пиздатый, но и дорогой. Индика дешевле, но ничем не хуже. Просто мне больше нравится.

— Стало быть, твоя личная наценка?

— Ну, сверху также было, но я и правда лучше оставлю себе побольше.

— А я тоже предпочитаю сативу. Не боись, не разорю. Отвесь по полтора от каждой. И ещё два колеса. А что на марках, сколько вещества на одной?

— Хозяин барин! Так-с... На марках нбомы: бишки и сишки, на всех по шестьсот, по пять штучек в пачке.

— О, нбомы я не пробовал. А можно и сишку, и бишку? По две каждого вида.

Ей, наверное, не очень хотелось возиться с переупаковкой. Девушка замысловато заломила ручонки, подняла и вцепилась себе в голову, выгнулась спиною, и изобразив томление и задумчивую гримасу, покорно объявила:

— Конечно можно, любой каприз за ваши деньги.

— Прекрасно – есть и деньги, и капризы! Ну-с, сколько там, на калькуляторе, набежало?

— Слушай... Если шишек по полтора, то тыща триста и тыща сто соответс'но. Колёса по девять сотен, внутри кристально чистый стафф, кстати, потому и дорогие. Значит тыща восемьсот. И марки, если каждая по семь сотен – две девятьсот! Итого: семь тысяч и сто рублей.

Он представил, как швыряет в её сторону скрученную пачку рыже-красных банкнот и она припадает к нему, стягивает штаны и жадно берется за дело, глубоко заглатывая. А потом в комнату входит Света с дробовиком и кровавые мозги неверных разлетаются по стенам. Тут Юзернейм маленько завис, но всё-таки вспомнил, что нужно достать деньги из любого кармана. Он достал одну рыжую купюру, нашел в другом кармане две бирюзовых, но вот бежевой, как это ни странно, нигде не было – и тут в качестве доплаты подошла фиолетовая.

— Сторублёвки нет, серьёзно? Давай разменяем штоле...

— Это чаевые, детка, — она так искренне улыбнулась, что он записал на свой счет ещё одно доброе дело. — А чего тебе самой хотелось бы?

Наркоша даже не сразу нашлась, и постаралась никак не выразить захлестнувшее торжество:

— Нуу... Я бы смешала немного мефа с коксом!

— Вот и замешай. Сколько это будет стоить?

— Три с половиной.

Юзернейм встал, достал из нагрудного кармана пятитысячную купюру, протянул и выпустил из ладони – она упала Вике на шортики. Не опуская головы, но сведя взгляд, он засмотрелся на гладкость этих тощих ножек:

— Наслаждайся... А я пойду отолью. А потом пыхну, как бог.

Сортир и ванная, отметил он, были в этой квартире апофеозом нищенского безразличия: на полу мелкая и уже пожелтевшая плитка, постеленная при строительстве по-умолчанию, а стены просто грязно-белые. Когда Йусернэйм вернулся, на диване его место уже заняла Светочка. Вика сидела рядом и обматывала скотчем одну из упаковок, а Лиза – за своим столом перед ноутом. Все его покупки, ожидающие герметизации, ровным рядом лежали на столе возле электронных весов. Также здесь стояло изделие из пустой бутылки с целлофановым пакетом вместо дна, в народе называющееся "парашют" и лежал тот самый зиплок с остатками сативы, ставшим предлогом для шутки – очевидно, поданный к употреблению прямо сейчас.

Использовать парашют в одиночку без трудных ухищрений было невозможно, и Света ему ассистировала. Пока он держал бутылку и жёг стафф на крышечке-гриле, она медленно тянула за ниточку, приклеенную ко дну пакета, тем самым извлекая оный для создания вакуумной тяги, и дым заполнял бутылку.

Сделав первую хапку, мужской мозг сообразил приземлить свою соседку-задницу в Викино кресло, чтоб получить в поле зрения обеих самочек. Вика выполняла свою работу и в лице выглядела предельно серьёзно, чего нельзя было сказать о её хрупких коленках и ножках, в сущности, обтянутых кожей костях. Возможно, тяжелее она становилась только выше – попкой и грудями, и то не факт. Можно было предположить, что девушка весит тридцать девять кило.

Он вдруг понял, что забыл, как они со Светой условились себя вести. Можно ли бы проявлять неравнодушность, или они изображали друзей без всяких видов друг на друга? А зачем, спрашивается, было ей что-то скрывать от них? «Ой беда, — подумал он, — и ведь со следующим напасом явно не вспомню... А говорили ли мы об этом вообще? Если нет, то и вести себя можно было как парочка. О дьявол, Светнесущая, вы же слышите меня из моей черепной коробки? Помогите не допустить нелепицы!»

Сознание пробирала и окутывала тёплая, радостная волна энергии, и начинала разливаться по рукам и ногам. На несколько минут он откинулся в кресле и закрыл глаза, отдавшись бушующим чувствам, волнообразно приливающим и отливающим. Таков был приход после долгой разлуки.

Девичьи голоса ворковали между собой, но он не понимал о чем, да и было неважно. Когда он открыл глаза, они ждали – Светочка снисходительно улыбалась, а фиолетовая была в замешательстве:

— Юзернейм, тут Света говорит, что хочет съесть одну из приобретенных тобою марочек. Во избежание недоразумений я не могу этого позволить, пока ты не видишь...

— Конечно, Света, кушайте на здоровье, я ж для вас и купил. Я купил бы для вас целый мир! — сёстры многозначно переглянулись, а суккуба, смеясь, достала бумажный квадратик из неупакованного кусочка фольги. — Благодарю вас всех за участие... Милая, мы должны запустить ещё два парашюта, один прямо сейчас, а второй минут через пятнадцать.