Чтение онлайн

Через пару минут началась дискуссия о интересных чувствах. Светочка встала пройтись по комнате, ощущая во всём теле удивительную энергию и легкость. Юзернейм гнал машинку по хайвею, а сам ещё более балдел от этих разговорчиков. Ян первым попросил ещё. Джойстик был передан Свете, и она повела дальше, а гость поведал хозяину, что существуют генетически разные сорта, отличающиеся по силе и эффектам, и вот они пыхнули одно, а есть ещё и другое. На сей раз была насыпана полная крышка сативы:

— Давай, ты справишься... Этот напас ободрит... Ты почувствуешь... — шептал шаман и начал жечь.

Фотограф опустил бутылку и оторвался с надутыми щёками, выпученными глазами и задранными бровями – очевидно, стафф пришелся по вкусу. Йусернаме автоматически насыпал и сам сделал второй напас. Светочка так не спешила.

За это время они всё также слушали игровое радио, а катал машинки только Йус – новобранцам было не до этого. Свету постепенно захватывало блаженство, но она молчала и просто обняла своего рапунцеля – они немного поласкались, впрочем, сдерживаясь. Яныча начало распирать, он тихонько повествовал о чём-то не очень связанно, явно путаясь в мыслях и поминутно хихикая.

— И как ты, такой большой мальчик, не удосужился попробовать раньше? Я удивляюсь, — признавался Йус. Тот отчаянно рассмеялся. Через некоторое время, которое, впрочем, никто не свидетельствовал, Светочка отважилась и попросила поджарить для неё сативы. С этого напаса её приход обрёл масштабы трипа – всё сознание окутала какая-то волшебная мягкость, забила ключем эйфория, мысли не мешались и носились в голове каким-то добрым, безобидным торнадо, создавалось ощущение нахождения на высоте, будто в люльке движущегося колеса обозрения. Юзернейм через пару минут и сам оформил третье напасение, согласно своим паровозным запросам, и чуть ли не пускал слюну от удовольствия. Фотограф, валяющийся на диване, и не сдаваясь ведущий со всеми свой незамысловатый диалог, вдруг впал в яростный смех и закрывал ладонями лицо. Заливаясь смехом, он силился объявлять себя, каждый раз пускаясь в ржач, следующими званиями: идеалистом, перфекционистом, пендохвой, лучадором, послом и гауляйтером шумерской московии! Свете сначала было тоже смешно, а потом стало ещё смешнее:

— О Дьявол! — только и смогла сказать она в конвульсиях.

— Всё в порядке. Правильно он тогда в Нидерландах осторожничал. Очень восприимчивый, видимо, — преспокойно рассуждал наслаждавшийся зрелищем Йус.

— Я только не понимаю... Как ты столько выкуриваешь, но даже не несёшь бред?

— Несу, только просебя, — загадочно улыбнулся он.

— Надо же... Какой самоконтроль... Ну ты чёрт!

На этом они горячо засосались.

Скоро треки на радио пошли по второму кругу, и виртуальный шофёр сменил станцию на классическую музыку.

Прошло ещё около получаса. Светочка, переполненная новыми чувствами, усиленными эмоциями и плавающая в этом всём, как в бассейне, Юзернейма почти не отпускала и делилась впечатлениями. Не обмолвившись ни единым словом, и без всяких намёков, оба чувствовали сильнейшую жажду заняться любовью, и в обоюдности желания не сомневались, но по очевидным причинам было не до этого. Товарищ оставался на волне, сбавившей интенсивность, и теперь прохаживался по квартире, пил чай и рассуждал о счастье, мире и гуманном смысле жизни, словно прожжённый хиппи. Это уже более располагало к тому, чтоб начать при нём половой акт, но, несомненно, он бы тоже захотел стать участником – а такое в планы не входило, хотя и могло бы уместится при некоторых договорённостях, кои сейчас вряд ли можно было бы достичь и к тому же соблюсти.

Однако, долго валяться на диване не пришлось. Через некоторое время Яныч унялся, но всё ещё улыбался и говорил, что космос питает его силами добра, по принципу молнии, будто покурив, он испускает через себя заряд прямо из земли, ведь трава растёт из земли, и таким образом его находит заряд сверху и он становится счастливой точкой, где встречаются великие пространственные энергии. Света слушала и поражалась тому, как это было похоже на истину. В очередной раз отойдя, он молча принес и продемонстрировал, улыбаясь, связочку о двух простеньких ключах:

— Угадайте, от чего это?

— От какого-нибудь старого авто? — предположил Юзернейм.

— Неа!

— От кабинета химии и заодно лаборатории в твоём универе? — опять попытался Юм, озадачиваясь, что ключа два.

— Да нет же!

— От подвала или крыши? — спросила Света.

— Верно, от крыши, — возликовал Ян, как ребёнок, — хотите, поднимемся?

— Спрашиваешь! — обрадовался Йусернэйм. — Конечно хотим. А откуда они у тебя?

— Один мой приятель-сосед как-то раз получил их зачем-то в жеке, а я попросил, и пошел сделал дубликаты.

Юзернейм не смог сразу сгенерировать для такой гениальности достойный ответ и просто заразительно засмеялся, и смеялись все. Всё-таки ему пришло в голову:

— Наглость – сестра таланта! Не знаю как вы, а я ещё бахну, и пусть там меня пожирает небо.

Краем мозга он, разумеется, понимал, что это может быть опасно, если чувак вдруг возомнит, что умеет летать, или, например, решит внезапно убежать и запереть их там. И посему активно объяснял инопланетянам, что вероятность форс-мажора крайне мала, и этот гражданин хоть и одурманен, а действие законов физики и страны, на территории коей они находятся, осознавать не перестал, и проблемы с ними ему не должны быть нужны.

Подумав, Яныч объявил, что таки да, сейчас ещё пыхнет, но тогда, быть может, они чуть повременят. Светочка, к их удивлению, тоже не захотела останавливаться на достигнутом, но попросила совсем чуть-чуть, и для себя решила, что это будет последняя на сегодня хапка. Юзернейм встал перед алтарём на колени и нарезал живительной сативы, а Света сама заботливо протёрла горлышко бутылки спиртовою салфеточкой, так как через несколько мгновений припала к ней. Следующие пятнадцать минут оба новичка ещё посидели на диване и попривыкали к ощущениям, впрочем, всё время как-то ухищряющимся, неподдающимся, но это только вызывало смех, и все были довольны. Юзернейм таки, чувствовавший себя чистым божеством, объяснил всем, что ничего плохого они не сделают – лишь выйдут и погуляют неспешно, взявшись за руки, совершенно спокойно, посмотрят на красоту города под открытым небом. Заманчивая простота задумки и доброжелательная логика сделали своё дело, и почувствовавшая приливающие силы Света вскочила с дивана, обняла ненаглядного и они расцеловались.

— Действительно, идём! — объявил фотограф.

Новичкам показалось, что лифт ехал черезчур долго, хотя последним жилым этажом в этом доме был двенадцатый. Молча, и стараясь ступать как можно тише, трио поднялось к решетчатой двери перед пролётом на технический этаж. На удивление быстро Яныч откупорил замок и вынул его. Обычно он забирал замок с собой, но сейчас, шепотом посоветовавшись, было решено его повесить, защелкнув для вида, но не заперев. Они поднялись выше – там не было света и царил запах пыли. Двое обладателей смартфонов достали аппараты и зажгли фонари, но только местный абориген знал, где на стене размещался включатель верхнего света, которым он и воспользовался. Технический этаж озарился лампочкой ильича, но не разбудил два живущих здесь лифтовых движка с возвышающимися катушками тросов; по стенам расположились всевозможные щитовые короба. К небольшой двери поднималась отдельная жестяная лесенка, Ян поднялся и открыл, снял замок и положил в карман – путь под небо был свободен.

Крыша, вопреки ожиданиям, представляла из себя не единую сплошную плоскость. Дом был очень большой и состоял из десяти подъездов, и крыша делилась на небольшие сектора технических помещений (из коих на неё и можно было попасть), а между ними, ниже, находились широкие пролёты расположенные непосредственно над квартирами. Спуску же на эти площадки служили широкие, вынесенные вдоль по стенам ступенчатые лестницы с поручнями.

Оказавшись на поверхности, взрослый самец тоже пожелал взять за руку милую девочку, и они шли, упоротые, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к тихому, будто намеренно замершему городу – улицы были пусты, свет в квартирных окнах почти всюду был погашен, царила ночь, красивая ночь! От пропасти их надёжно отделял полуметровый ввысь и метровый в ширь поребрик. Компания прогулялась к угловой части здания, где на самом краю наличествовала большущая декоративная надстройка, высившаяся над рядами балконов эдакой короной. Отсюда вид открывался на большущий перекрёсток четырёхполосных дорог. Через дорогу стоял похожий дом, построенный в плотном соседстве, как это ни странно, с одним старым и известным в кругах религиозных фанатиков монастырём. Смотря дальше, замечалось, что район был плотно уставлен жилыми домами, ближе – шестиэтажками, а дальше четырнадцатиэтажными и более коробками; зелени было мало.