Чтение онлайн

Но потом всё резко прекратилось. Габриэль поспешно отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и перевёл дыхание. Я попыталась дотянуться до него, но он увернулся. Снова и снова.

– Нет, – отрезал он. – Мы закончили.

Одурев от свалившихся чувств, я молча наблюдала за тем, как он встал.

– Отдохни пару минут, и уходим.

Я не хотела отдыхать, но перед глазами всё поплыло сразу после того, как дверь в ритуальный зал закрылась с обратной стороны, и я осталась совсем одна.

В тот вечер лишь одна смертная душа знала о нас с Амсетом.

Старик стоял на ступенях храма в оговоренное время. Держа над головой зажжённый факел, он всматривался в непроглядную тьму и дрожал.

Святилище находилось в углублении между холмами. Песчаная буря, занявшаяся над пустыней, грозилась с минуты на минуту запорошить здесь всё и похоронить старика под слоем песка. Но он продолжал ждать, поглядывая на небо, лишь бы не смотреть на сходившую с холма лавину.

«Умру, но не уйду», – подумал мужчина, и я улыбнулась преданности, с которой он, вцепившись в факел обеими руками, намеревался выстоять.

Скрываясь за чёрными плащами, мы вышли из бури, словно благословение. Амсет опережал меня, сжимая в горячей ладони кончики моих пальцев, будто боялся, что я могу передумать и убежать.

Завидев нас, старик в простой серой одежде упал на колени. Скатившись по ступенькам вниз, факел потух, а мужчина сложил обе руки и вытянул их перед собой в молитве.

– Вставай, – приказал Амсет. – Вставай и проводи нас внутрь.

– Великие господа, прошу, – невнятно, путая слова, затараторил мужчина. Растерявшись в кромешной темноте, он чуть не упал, но Амсет, пребывающий сегодня в особенно хорошем расположении духа, придержал его за плечи.

– Не стоило, не стоило вам прикасаться к такому, как я, великий господин. Позвольте проводить вас, чтобы помыть руки, – расплакавшись от переизбытка чувств, прошептал старик, когда мы вошли в храм.

За что я больше всего любила Бастет, так это за полное отсутствие скромности. До сегодняшнего дня, в отличие от всех остальных богов, я ни разу не была в её храме, ведь считалась мёртвой. Рискуя быть раскрытой, раз в сотню лун я выходила в мир людей для коротких, поддерживающих жизнь трапез. Но сегодня я приняла решение рискнуть. И, вдохнув каплю свободы, была готова умереть за это решение, ни о чём не жалея.

Убранство храма отличалось от дворца в Дуате, но я не могла сказать, что здесь было хуже или скромнее. Здесь было иначе. По-настоящему.

По углам огромного церемониального зала стояли свечи. Мы немного опоздали, поэтому воск успел расплавиться и потечь. Увидев «беспорядок», старик бросился прибираться, но, не произнося приказ вслух, я заставила его успокоиться.

Здесь царили хаос и великолепие. И если с великолепием всё было ясно, хаос поверг меня в неописуемый восторг. То, как хаотично плавился и растекался воск, как жужжали мухи, успевшие спрятаться в храме до песчаной бури, поразило меня до глубины души.

В центре зала стояла статуя кошки: величественная морда следила за порядком, благословляла всех, кто приходил к ней и молил о помощи. Свежие цветы, которые в Нижнем Египте стоили неприлично дорого, лежали у её лап. Люди приходили сюда, чтобы помолиться Бастет.

Но мы пришли за другим.

Я задрожала от предвкушения и страха, когда Амсет позволил старику вновь упасть на колени перед нами и помолиться. Ладони взмокли, когда я приподняла голову и посмотрела на возлюбленного.

Расправив широкие плечи и скинув чёрный плащ, немного склонив голову, с высоты своего роста он смотрел вниз и отвечал молящемуся поразившим меня почтением. В его чёрных как ночь глазах читалась любовь к смертному, что был готов целовать пальцы его ног. И эта любовь была самым красивым, что я когда-либо видела.

Старик рыдал, но рыдал от радости.

– Чем я могу тебе помочь? – спросил Амсет. – Проси, что хочешь.

– Лишь ваше благословение, – прошептал он. И смущённо добавил: – И здоровья моей дочери, которая должна вот-вот разродиться потомством.

– Не волнуйся. Твоя дочь выживет, а ребёнок родится крепким и здоровым. Теперь ступай. Дождись нас в другом зале и не выходи из храма, пока там буря.

«Господин и госпожа» глухим эхом разносились по комнате ещё несколько секунд, пока дрожащее тело благословлённого не скрылось за огромными дверями. Я развернулась к Амсету, чтобы иронично подметить, как ему шло выражение лица, с которым он смотрел на смертного, но не успела сказать и слова.

Амсет накинулся на меня в жадном, голодном поцелуе, обхватил обеими руками за шею и прижал к себе. Противиться жару его тела, его обнажённой, влажной коже под подушечками пальцев было совершенно невозможно. Мы опоздали в храм, занимаясь любовью, но он целовал меня так, словно голодал последние несколько веков.

– Стой, стой, – лишившись рассудка и плаща, хрипло простонала я. Верх мужчины был оголён, снизу он был одет в простые штаны из чёрного шёлка. Я же оказалась обнажённой, как только плащ слетел с плеч и упал на пол.

– Мм? – впившись губами в мою грудь, промычал Амсет.

– Ритуал, Амсет, – напомнила я. – Нас могут найти здесь в любую секунду. Нам нужно торопиться. Займёмся этим позже.

– Ритуал, – с моей грудью во рту, раздосадовано прошептали в ответ.

– Ритуал, – повторила я, расстроившись не меньше. Твёрдость Амсета, упирающаяся мне в живот, не оставляла выбора. У меня не было выбора, когда дело касалось близости с ним. Тело всегда опережало рассудок, стремясь лишь к тому, чтобы оказаться в его безраздельной власти.

Убрав тёмные, вьющиеся от жары волосы со лба, пробормотав себе под нос какое-то проклятие, Амсет оторвался от меня и сделал несколько шагов назад.

– Ты станешь моей, – с восторгом в глазах вдруг вспомнил он.