Чтение онлайн

– А ты – моим, – нежась под его взглядом, блуждающим по моему обнажённому телу, прошептала я. – Уже выбрал место?

Ритуал бракосочетания божеств отличался от того, который проводили смертные. Они приносили клятвы Бастет, мы же скрепляли союзы кровью, оставляя на телах друг друга собственные метки.

На предплечье Амсета уже была одна, оставленная Анукет. Она заметно потускнела после её смерти, но всё ещё напоминала об их союзе, об их любви. Когда Амсет предложил провести ритуал, я долго противилась тому, чтобы оставлять след на теле того, кто когда-то принадлежал близкой подруге. Но мои личностные убеждения и принципы слабели лишь от одной мысли о возможности полностью обладать этим мужчиной. Делить с ним не только постель, но и кровь. Иметь возможность зачать от его семени дитя. Были и другие причины, о которых сейчас мне не хотелось думать.

– Да. – Амсет приблизился, убрал мои волосы с плеч и коснулся большим пальцем чувствительного места за ухом. – Здесь. Лишь я знаю, как сладко ты кончаешь, когда я целую тебя сюда.

– Скромно, – усмехнулась я, положив обе ладони на его распалённую, часто вздымающуюся грудь. – Я планирую оставить свой след прямо тут.

Он облизал губы, довольный моим выбором.

Но прежде, как и смертные, мы приносили клятву Бастет.

Старик приготовил вино, разлив его по двум позолоченным чашкам. Опустившись на колени у огромной статуи, Амсет достал из кармана брюк церемониальный кинжал и первым порезал ладонь. С замиранием сердца я наблюдала за тем, как его кровь капала в вино, а потом проделала то же самое.

В сакральном молчании мы обменялись чашами, встали бок о бок и вытянули вверх руки, как это делали смертные, поклоняясь нам. В отличие от них, сим мы склоняли головы друг перед другом, перед нашим браком и перед Источником, благословившим нас закипевшим в чашах вином.

Кровь возлюбленного должна была облегчить боль от употребления кипятка. Амсет осушил свою чашу и даже не поморщился, мне же потребовалось время. Убеждая саму себя в том, что не могу умереть от жидкого огня в горле, я сделала несколько неуверенных глотков. Боль была невыносимой, но, только допив до конца, я могла доказать Источнику, что была готова к этому браку.

Глаза Амсета блестели восторгом и гордостью. Он наблюдал за тем, как я старательно осушала чашу, с приоткрытым ртом. Лишь глядя на него, мне наконец удалось сделать последний глоток.

– Ты умница, – хрипло прошептал он, скользя взглядом по моему обнажённому телу. Обронив несколько капель вина, я чувствовала, как они стекают по напряжённым грудям и животу.

Узнав, что мы заключили брак, Осирис, Анубис и Бастет придут в бешенство. От того ещё приятнее было проводить ритуал.

Вновь взяв кинжал, Амсет придвинулся ко мне. Я покорно откинула волосы, открывая его любимое место. Он долго смотрел, а после целовал нежную кожу за ухом, распаляя меня до предела. Я почти сорвала ритуал, вцепившись в его штаны, но он опередил меня и сделал первый порез.

Я всхлипнула. Горячее дыхание ласкало скулы, а влажная грудь прижималась к моей. Тени от догорающих свечей играли на его безупречной бронзовой коже.

– Остановись, – стиснув челюсть, попросил он. – Иначе получишь самую кривую метку в истории богов.

– Хочу кривую, – заверила я, сунув руку ему в штаны.

Тяжело вздохнув, когда я стала поглаживать возбуждённый член, он продолжил своё занятие. Я знала, что увижу за ухом в самом конце: скорпиона, его метку. Метку моего мужчины, выцарапанную на коже наконечником кинжала, смоченного в его крови.

– Закончил, – эти слова он простонал мне в рот. – Твоя очередь.

Я взяла кинжал и посмотрела на его грудь, желая как можно скорее покончить с этим, чтобы перейти к самому приятному, но Амсет не желал больше ждать. Спустив с себя штаны, он приподнял меня одной рукой и усадил к себе на колени так стремительно, что я не успела и пискнуть, почувствовав его в себе.

– Боги! – Я задрожала, выронила кинжал и впилась ногтями в широкие плечи. – Как… о боги…

– Нет, не пойдёт, – сжав мои бёдра так, чтобы я не могла двигаться на нём, ухмыльнулся Амсет. Вернув кинжал мне в руки, добавил: – Я жду.

– Чего ты ждёшь? – задыхаясь от желания, простонала я и попыталась дёрнуться, чтобы хоть немного ощутить движение.

– Жду, когда ты закончишь ритуал.

Но внутри меня уже разгорелось пламя, и его нельзя было потушить. Амсету следовало помнить о том, что я бы могла заставить его подчиниться, особенно сейчас, когда он расслаблен и совсем себя не контролирует. И он, конечно, помнил, громко рассмеявшись, когда я заставила его убрать руки с моих бёдер. Вцепившись в его шею, я задвигалась самостоятельно. Так неистово, что вскоре смех мужчины перерос в грудные стоны.

– Это против правил, – укусив меня за подбородок, рыкнул он.

– Замолчи, – крикнула я и потянулась за кинжалом. – Ляг на спину.

Он покорно повиновался, сжимая мой зад в горячих ладонях, помогая двигаться. Вид на то, как он входил в моё тело, был совершенно ошеломляющим. Но не таким ошеломляющим, как тот, когда беспомощный перед своими желаниями Амсет, с закусанными от удовольствия губами рассматривающий место, в котором мы соединялись.

– Продолжай, не останавливайся, – дрожащим голосом, где-то на грани с забвением, прошептала я и воткнула кончик кинжала в его грудь, чтобы оставить на ней свой след: размах крыльев, символизирующих мудрость и честность.

Впрочем, то, что мы скрепили свой союз браком, было крайне нечестно по отношению к другим женщинам, обречённым так и не познать близость с Амсетом. Вряд ли в жизни без него был хоть какой-то смысл.

Обнимая колени руками и всхлипывая в унисон с эхом от падающих с потолка капель воды, я просидела посреди зала непозволительные двадцать минут. Кто-то зашёл, чтобы унести тело Джанны, но не стал тревожить меня или спрашивать, всё ли в порядке.

Испачканная кровью погибшей девушки кожа вызывала отвращение. Металлический запах перестал казаться соблазнительным. Он душил, поднимая в желудке мятеж. То, что я ела прошлым утром, грозило выйти наружу.

Издав жалостливый хрип, я встала на колени и, сглатывая бегущие по щекам слёзы, подползла к ванной. Зачерпнув холодного молока, стала отчаянно тереть кожу. Розовые струйки капали на пол, размачивали уже присохшую к плитке кровь.