Чтение онлайн

– Кстати о египетском барахле. Ничего нового по поводу этого твоего…

– Не произноси! – предупредила я. – Не желаю слышать.

Мама ещё немного полежала со мной. Когда она покинула комнату, я закрылась на ключ и залезла под одеяло. Засыпала с надеждой на то, что одного видения за день окажется достаточно.

Однако я ошиблась.

Ночь снова принесла кошмары. Ещё до того, как мозг отключился, всё тело онемело. Я хотела прочистить горло и попить воды, но не смогла пошевелить даже пальцем. Что-то с силой придавливало меня к кровати, пока в тёмном углу комнаты, прячась за занавеской, медленно двигался человеческий силуэт.

Руки, ноги. Ростом примерно метр семьдесят. Я попыталась сомкнуть глаза, но веки, словно пришитые, не желали закрываться, а тень всё стояла. Форточка, которую я прекрасно помнила, как закрывала, колыхалась и скрипела за его спиной.

Подумалось, а вдруг это и в самом деле человек? Маньяк?

Эту идею развеял шёпот. Он прокатился по полу, всколыхнул края одеяла и огладил покрывшиеся мурашками щиколотки. Когда в следующий раз я посмотрела в дальний угол, никого там не обнаружила.

Когда машина Эттвуда припарковалась неподалеку от нашего дома, я ещё только выходила из душа. Всю ночь меня мучили кошмары, и я проспала будильник. Кое-как накрасилась и втиснулась в старые, но приличные джинсы. Закрепила успех вызывающим топиком, в окно наблюдая за тем, как Эттвуд топчется у машины.

Красивый урод – вот точное описание моих мыслей в отношении него. Он явно не сомневался в собственной привлекательности. Но я по опыту знала, что такая осведомлённость мужчины скорее минус, чем плюс.

Статистика, согласно которой средний мужчина больше напоминал тролля, а средняя женщина – королеву красоты, делала Эттвуда лакомым кусочком. Ко всему прочему он был неприлично богат, о чём свидетельствовало презрение, с которым Эттвуд осматривал скромную обстановку нашего двора. И, конечно, новый «майбах», скорее всего в частной собственности, а не в аренде.

Год назад перед завтраком с таким как он я бы надела короткое платье, налепила на веки накладные ресницы и тщательно подбрилась. Только вот к его превеликому сожалению – уверена, Эттвуд сожалел о том, как сильно меня раздражает – мои вкусы и взгляды изменились.

Я устала и мечтала провести остаток жизни рядом с мужчиной, одарённым интеллектом и повышенным чувством ответственности. А ещё верности.

Очевидно, Эттвуду не нравилось ждать, поскольку он то и дело посматривал на старинные антикварные часы, выглядывающие из-под пиджака. А там, под пиджаком…

Противореча самой себе, я залюбовалась игрой обрисованных тонкой чёрной рубашкой мускулов и мечтательно вздохнула. Как раз в этот момент мужчина поднял голову и уставился на меня. Едва не обделавшись от ужаса, я резко дёрнула штору, и та предательски затрещала у карниза. Прежде чем я успела отпрыгнуть, деревянная перекладина полетела вниз, прямо мне на голову.

Услышав мой глухой вскрик из-под гнилого карниза, в комнату ворвалась мама.

– Господи, Аника!

Я неподвижно лежала и таращилась на потрескавшийся потолок. Мысль о том, что Эттвуд лицезрел этот позор, ударила по голове посильнее деревянной балки. Нет, я не выйду к нему. Пусть катится к чёрту! Карниз ясно дал понять, что зря я согласилась.

Скинув с меня зелёную штору, мама помогла встать. Лишь оказавшись на своих двоих, я заметила, что она давится от смеха. Огромные бигуди в золотистых волосах двигались в такт её подёргиваниям.

– Прости, милая. – Она сдавленно хихикнула. – О боги, у тебя синяк на лбу!

Я коснулась пульсирующей у виска точки. Блеск! Просто замечательно!

– Я никуда не пойду. Иди и скажи ему, чтобы катился к чёрту…

Я прорычала это до того, как подняла голову, слишком увлеченная собой и полученными от злосчастного карниза увечьями. А потому Габриэля, который едва поместился в дверном проёме, конечно же, не увидела.

Он улыбался. Опять. Один уголок губ был вздёрнут кверху, а тёмные, почти чёрные глаза, с нескрываемой насмешкой изучали место погрома и моё застывшее в изумлении лицо. А кто его впустил вообще?

Расцветая на глазах, мама обернулась к незваному гостю. То, как она на него посмотрела, заставило меня возжелать выцарапать себе глаза, а заодно и мозг, который вряд ли забудет её кокетливо изогнутые губы.

– Мистер Эттвуд, какой приятный сюрприз.

Стоя с самой кислой рожей на свете, я потёрла шишку.

– Я видел, как карниз упал на мисс Ришар. – Эттвуд не сдержал смешок, вмиг украсивший его хмурое лицо. У этого мужчины точно не все дома. – С вами всё в порядке? Или мне катиться к чёрту?

Сглотнув, я уставилась на него с нескрываемым раздражением. Открыла рот, чтобы поделиться своим мнением на его счёт, но мама резко ткнула меня в спину, вытесняя к двери.

Эттвуд шагнул в коридор и направился к выходу, похоже, ничуть не сомневаясь, что я последую за ним. «Хрена с два!» – решила я, оказавшись в подъезде. Напоследок всучив мне сумку, мама хлопнула дверью прямо перед самым носом и провернула ключ в замке с обратной стороны.

– Аника, – позвал уже спустившийся на первый этаж Габриэль, подглядывая за мной через пространство между перилами. – Нам есть о чём поговорить.

Тут он, конечно, был прав. Однако этот факт не отменял того, что говорить с ним не хотелось от слова «совсем». Вряд ли его гадко-соблазнительный рот мог поведать мне что-то приятное. Эттвуд производил впечатление человека, который за всю жизнь ни разу не произнес ни единого приятного слова.

Напоследок пнув ногой дверь в квартиру, я спустилась вниз. Водитель распахнул передо мной двери уже знакомого мерседеса.

– У вас одна машина на всех?

Мы уставились друг на друга поверх чёрной крыши. Заметив нечто странное на лице Эттвуда, я присмотрелась внимательнее. Его бровь рассекал шрам. Бьюсь об заклад, что раньше его не было, но и свежим он не выглядел.

Я прищурилась.

– Забыл, что тебя уже успел прокатить Дориан. – Эттвуд изогнул бровь, и веселье в его глазах потухло, словно ранее он просто пускал пыль в глаза моей матери. – Ты недолго сопротивлялась.

– А вы, девочки, любите посплетничать? – фыркнула я, уже забравшись в машину.

Последовав моему примеру, Габриэль сел на второе пассажирское сидение. Его брюки натянулись в той области, на которую мне не следовало смотреть. Естественно, у него оказался огромный член. Такие неизменно шли в придачу к смазливой физиономии и завышенному чувству собственного достоинства. Хотя, возможно, причинно-следственная связь устанавливалась в обратном порядке: огромные члены делали мужчин слишком гордыми и самоуверенными.