Погребенные
Шрифт:
– Мы оба знаем: то, как египтяне изображали предметы и как они смотрелись в действительности – совершенно разные вещи, – попыталась подбодрить я.
Покопавшись в ящике стола, Робинс достал сделанные на месте раскопок фотоснимки. Он показывал их прежде, но мне не очень нравилось на них смотреть. Покрытые мхом холодные каменные стены производили жуткое впечатление.
Они идентифицировали аномальную полость под землёй как гробницу, но ни мумий, ни каких-либо других, свойственных данному типу помещения атрибутов так и не нашли. Лишь пустую каменную усыпальницу для костей на глубине тридцати метров и это…
Алекс развернул ко мне фотографию пустого саркофага. Археологи быстро сделали вывод, что он пуст с самого начала, поскольку внутри не обнаружили ни единой частички человеческих останков. Только огромный камень, рядом с которым был выцарапан символ глаза Гора.
– И что вы будете делать с этим дальше?
– Без понятия. В понедельник состоится собрание. Академики со всего мира приедут смотреть на это. – Алекс ткнул в него пальцем, и камень покатился по столу. Я рефлекторно подставила руки, когда он чуть не свалился на пол. Он и правда казался совершенно обычным сгустком материи. – У них свои методы проверки подлинности. Как минимум мы сможем установить, сколько этой штуковине лет.
– А ты попробуй постучать им по столу. Может, расколется.
– Я стучал, – внезапно признался Робинс. – Даже дрель принёс, но приехала ты, а сейчас я уже сомневаюсь, что стоит.
Я решила не гневить судьбу и свою шаткую нервную систему. Хотела выйти через служебный выход, к которому снова получила доступ, но стоило белой карточке коснуться двери, как красный световой сигнал известил о том, что она не работает.
Оставался лишь один выход – главный. Я замерла ещё в освещённом коридоре, неуверенно поглядывая на тёмный зал с античными скульптурами.
– Успокойся, – озираясь по сторонам, сказала самой себе, – это всего лишь статуи.
Но фантазия рисовала иную реальность. Место, через которое мне предстояло пройти, стало бы идеальным оружием в руках моих кошмаров. Я поправила юбку, прижала к груди сумочку и сделала шаг вперёд. С другого конца экспозиции виднелся свет. Требовалось всего лишь опустить голову и, не оглядываясь, пробежать вперёд.
Каблуки цокали по начищенному паркету. Этот звук даже немного успокоил меня, пока что-то не хрустнуло в метре от моего лица. Я представила крысу. Огромную жирную крысу, шкрябающую по полу своими грязными лапками.
– Жирная крыса, жирная крыса, – бормотала я себе под нос и не заметила, как вдруг исчез звук. Каблуки больше не цокали. Я была уверена, что двигаюсь вперёд, но…
Шарканье со стороны усилилось. Я прокляла себя за то, что не попросила Робинса проводить меня, но голову так и не подняла. Знала, что мой разум научился играть против меня же самой.
Впрочем, плану было суждено провалиться. Когда слева что-то разбилось, я рефлекторно дёрнулась и краем глаза увидела тень. Однако не это поразило меня в первую очередь. Факт того, что я шагала, но не двигалась, показался куда более важным открытием. Три минуты усилий добраться до света канули в бездну.
А потом я увидела её. Там, где ещё недавно стояла Венера, теперь двигалась другая фигура. Знакомая. Тёмная. Она неестественно выгибалась, словно пыталась расправиться. И хруст, который я не хотела слышать, тоже принадлежал ей.
Сглотнув, я оступилась, и каблук ударился о пол. Попробовала отпрыгнуть назад, но снова не сдвинулась ни на миллиметр. А вот она двигалась. Медленно, так и не расправившись, она ползла по паркету прямо к моим ногам.
Телефон – всё, что было у меня в тот момент. Моя единственная связь с реальностью. Я тряслась, как осиновый лист. Набрала нужный номер в списке контактов и закрыла глаза.
Она добралась до меня, едва не задев мыски туфель. Что-то вязкое и липкое брызнуло на голые щиколотки. По щекам покатились слёзы, но я ничего не могла сделать. Мне оставалось лишь убеждать себя в том, что скоро всё закончится.
– Алло? – вдруг раздалось на другом конце. Я уже и не верила, что на звонок кто-то ответит. Темнота дышала у моего лица. Я чувствовала, как она уставилась на меня, словно желая рассмотреть лучше.
– Виновна, – прошептал голос, не принадлежащий миру живых. То же самое он шептал в моём первом кошмаре.
– Габриэль? – всхлипнула я. – Это ты? Я согласна. Я расскажу тебе всё, только, пожалуйста, помоги мне.
Прежде чем он ответил, веки против воли распахнулись шире. Рыдание застыло в горле, поскольку на месте Венеры я обнаружила скульптуру. Каменная женщина с весами в руке смотрела на меня, и из её глаз текла кровь. Я пригляделась, а когда увидела то, что лежало на её весах, закричала. В истерике прижала руки к груди, но пальцы провалились в полость между рёбер. Телефон упал на пол, а я так и осталась стоять, наблюдая, как моё сердце колышется на медном блюде.
XI
О чём думает человек прямо перед смертью? Какие мысли лезут в его голову? Отрывки из счастливого прошлого? Пересчёт всех парней, первых и последних поцелуев? Вопрос, кто будет оплакивать его у могилы? Чёрта с два.
Человеческий мозг – совершенное в своём несовершенстве дерьмо, которое до последнего будет бороться за жизнь. Он прикажет рыть землю зубами, и ты будешь рыть эту чёртову землю зубами. Прикажет довериться врагу, и ты доверишься ему. Прикажет предать самого близкого человека, и ты станешь самым страшным в мире злом, которое сделает всё, чтобы выжить.
Вот и я, чтобы выжить, была готова на всё. Теперь в этом не осталось никаких сомнений. Ничто, даже страх потерять себя как личность, не мог помешать моему телу предпринимать попытки спастись. Оно хотело дышать, питаться. И ему было наплевать, что для этого я должна пожертвовать рассудком, честью и репутацией.
Такси по самому дешёвому тарифу выплюнуло меня на перекрёстке прямо посреди проезжей части. Туда, куда вёл навигатор, было не подъехать. На своих двоих, с посеревшим от волнения и ужаса лицом, я то и дело спотыкалась на высоких каблуках, шаркая по грязной подворотне.
Я поняла, что пришла, когда завернула за очередной тёмный угол и увидела дорогую машину. Здесь, посреди разбитого двора, она выглядела нарисованной или, на худой конец, угнанной. Неуверенность в своем поступке нарастала с каждой секундой, но фантомная боль в грудной клетке быстро прекратила все сомнения. У меня просто не имелось другого выбора.
Так и не выровняв дыхание, с быстро бьющимся от волнения сердцем, я спустилась по металлической лестнице и постучала в железную дверь.
– Кто? – тут же отозвался низкий мужской голос по другую сторону. Между дверью и проёмом образовалась небольшая щёлочка. Характерных для ночного клуба звуков я не слышала, и это заставило напрячься.