Чтение онлайн

– Как твоя мама? – спросила Виктория, засунув надутые губы в узкий бокал в попытке сожрать замороженную клубнику. – Я на днях видела её в городе. Она несла пакеты с продуктами. – Пакет и продукты из её уст прозвучали ругательством.

– Это неприлично, Виктория, – злорадно усмехнулся Маркус. – Говоришь таким тоном, будто бы в том, чтобы не иметь денег и покупать продукты самостоятельно, есть что-то постыдное. Аника, не слушай эту идиотку.

Патрик по-прежнему с грустью смотрел на меня, не находя в себе сил остановить происходящее.

– Прости, – Виктория поджала губы. – Просто я так удивилась. Агата Ришар была моей иконой. Я даже подумала предложить ей денег…

– Аника, правда. Тебе нужны деньги? Я могу дать тебе сколько хочешь, – спохватилась Моника. – Ты ведь поэтому никуда с нами не ходишь, бедняжка? Но хорошо, что ты приняла моё приглашение и пришла сюда сегодня. Ты сильная. Я горжусь тобой.

Думая, что меня стошнит, я уже подыскивала урну. Любимая ваза с бамбуковыми ветками тётушки Бенетт подошла бы идеально.

– Ты её приглашала? – удивилась Виктория.

– Нет? О, вроде нет. А кто тебя пригласил?

– Я, – раздалось из-за спины как гром среди ясного неба.

Взгляд Моники тут же пополз вверх, а глаза расширились от удивления. Патрик тоже развернулся, а я так и осталась стоять, безжизненно таращась в одну точку.

– Здравствуйте, monsieur? – тут же изменившись в лице и поперхнувшись собственной ядовитой слюной, кокетливо улыбнулась бывшая подруга.

Виктория не уступала ей, приосанившись и поправив декольте.

– Эттвуд, – ответил Габриэль, укладывая огромную ладонь мне на живот и притягивая к себе.

Накрывая пальцами его руку, которая теперь сжимала мою талию, я ощутила странный ток между нами и вздрогнула.

– Я слышала о вас, monsieur, – хохотнула Моника. – Вы…

– Прошу прощения, madame, но нам пора.

Я так перенервничала, что запуталась в ногах, когда Эттвуд потянул меня за собой. Очевидно, решив не терять времени, он слегка приподнял меня над полом и в таком положении дотащил до свободного фуршетного столика.

Поставив меня на ноги, Габриэль взялся за еду и запихал себе в рот сразу две тарталетки, а я наконец смогла рассмотреть его во всей красе.

Мысленно извинившись перед всеми галстуками в мире, которые так сильно не любила, я подняла голову и провела взглядом от лакированных чёрных туфель до такого же цвета галстука, язычком прячущегося под застёгнутым на две пуговицы пиджаком. Одежда сидела на нём настолько идеально, что ни громкое чавканье, ни попытка облизать тарелку не умаляли общего великолепия.

– Нечестно, – рыкнула я, сжав кулаки. – Ты ведь потратил на сборы не больше двадцати минут, а выглядишь в десять раз лучше меня.

– Фто? – спросил Габриэль, активно работая челюстями и выискивая глазами кого-то позади меня.

Казалось, он не испытывал ко мне ни малейшего интереса. Благотворительности ради утащил от бывшего и вернулся к своим делам, даже не поздоровавшись.

– И все тебя хотят! Да у этой монументальной кобылы чуть челюсть не отвалилась. – Я покосилась на Монику, всё ещё пожирающую Эттвуда глазами. – А я? Я весь день на сборы потратила.

Встреча со старыми друзьями дала о себе знать. Нижняя губа заходила ходуном, а плечи задрожали. Я была так возмущена и расстроена, и так очарована нижней половиной туловища Эттвуда, что не сразу заметила солнечные очки.

– Фто ты делаешь? – Габриэль удивлённо уставился на меня. – Ты… плачешь?

– А что, не видно? – всхлипнула я, бросив многозначительный взгляд на крепкую мужскую грудь напротив.

– Нет, даже не думай. – Не прекращая жевать, он сделал шаг назад. Господи, и куда в него столько влезало?

– Бывший смотрит на меня, я стою тут, униженная и оскорблённая, а ты жрёшь! – Я шлёпнула его по плечу, надвигаясь грозной тучей. – Обними меня, немедленно!

– Не обязательно обниматься, не люблю нежности.

Но было уже поздно. Остро нуждаясь в укрытии, я упала на Габриэля и обхватила его обеими руками за талию. Слёзы брызнули из глаз, но риск того, что их увидят, исчез. Края чёрного пиджака спрятали меня от ревущего музыкой и смехом зала, а Патрик, прожигающий взглядом затылок, отвернулся.

Эттвуд замер с поднятыми вверх руками. Его подбородок шевелился в неуверенной попытке дожевать и время от времени касался моей макушки.

– Что… вы тут делаете?

– Нет, только не…

Убедившись, что слёзы остались на рубашке Габриэля, я развернулась к девушке, и грусть как рукой сняло. Захотелось убивать. Как будто и вовсе не стремилась намеренно меня опоить, Вивиан приветливо улыбнулась.

– Привет, крошка.

В роскошном красном мини, держа в руках два бокала шампанского, она выглядела как та, на чьём фоне даже Моника теперь казалась безвкусной деревенщиной.

– Крошка? – Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

– Воу, потише, солнышко, – раздался из-за спины голос Дориана.

Принявшись крутить головой из стороны в сторону, я уже не понимала, на кого смотреть или орать. Вивиан расплылась в такой гадкой многозначительной улыбке, что захотелось врезать ей кулаком по роже.

– Я тебя убью. Вас обоих. Утоплю как котят в реке.

Габриэль улыбнулся, видимо, не воспринимая всерьёз мою угрозу, и я ткнула его пальцем в грудь, зашипев:

– Тебя это тоже касается.

Все открыли рты, приготовившись вступить в словесную перепалку, но вдруг что-то случилось, и уголки губ Эттвуда дрогнули. Заметив человека, которого искал весь вечер, он махнул рукой Вивиан, и она, напоследок закатив глаза, зацокала каблуками в сторону «цели». Кажется, это был отец Моники…

– Следи за вторым.

– Дамы и господа, прошу… – послышалось с балкона, к которому вела огромная центральная лестница.

Взгляды присутствующих обратились в ту сторону. Отвлекшись от Эттвуда, я посмотрела наверх. Отец Моники, Робинс и руководитель Лувра стояли на балконе, манерно попивая шампанское. Намечалась нудная речь.