Чтение онлайн

– Мы с сестрой такими родились. Синдром… – он озадаченно нахмурился.

– Шмида-Фраккаро, – напомнила я.

– О, да, именно он.

Только вот он не болел синдромом Шмида-Фраккаро. Ни он, ни его сестра… озарение упало мне на голову словно десятитонный цементный блок.

– Что ж, вы знаете, для чего мы здесь собрались, – развеял тишину женский голос, и одна из присутствующих скинула с головы капюшон. Брови и ресницы молодой египтянки были густо накрашены сурьмой.

Несколько девушек, ещё не показавших своё лицо, вздрогнули, когда лунный свет коснулся той, что говорила. Накрашенные серыми тенями из свинца веки раскрылись, а вытянувшиеся в узкие чёрточки зрачки загорелись воинственным пламенем.

Я хорошо запомнила женщину из сна, в котором чуть не задохнулась песчаной лавиной. Всё происходящее в нём, как и всё произошедшее после, когда я проснулась, казалось чистой воды магией.

Её глаза выглядели в точности так же, как и глаза Дориана. Пересказывая сон Габриэлю и остальным, забыла упомянуть эту незначительную деталь, которая, теперь я не сомневалась, как-то связана с Вивиан и её братом.

Либо они снова не договаривали, либо и правда не догадывались о причине такой аномалии. Учитывая, что Габриэль знал всё и даже больше, я склонялась к первому варианту, вглядываясь в кошачьи глаза напротив.

– У ваших родителей были такие же глаза? – не унималась мама, жуя бутерброд из рюкзака Каса.

– Я не помню своих родителей, – грустно вздохнул парень. – Мы с Вивиан сиротки, – добавил, чуть не пустив, на мой взгляд, наигранную слезу.

А вот мама пустила, причём очень даже натуральную.

– Бедные дети…

– Всё, прекрати, – заворчала я, когда поняла, что она тянулась к моему плечу с весьма недобрым намерением вытереть об него нос. – Чарли, долго нам ещё?

Я никогда не ездила на машине, если поездка планировалась чуть дальше, чем от салона красоты до дома. Не имея ни малейшего представления, сколько займёт дорога до Страсбурга, я приготовилась к тому, что страдания закончатся через три, две, одну…

– Ещё часа четыре, – отозвался доктор.

– Но мы едем уже час, – в немом ужасе пробормотала я и, не выдержав, дёрнула Каса за плечо. – Хватит, ты бьёшь меня по ногам.

– Мне неудобно! – тут же разнылся он. – Папа! Ma tante меня бьёт!

– Аника, не трогай ребёнка, – всунулась мама.

– Я его не трогаю!

– Трогаешь! Ты меня ударила…

– Кас, успокойся, – глянув в зеркало заднего вида, попросил Робинс.

– А сделайте песню погромче, – добавил Дориан.

Орущая на весь салон Бритни стала последней каплей в и без того малюсенькой чаше моего терпения. Вспотевшая, с отсиженными задницей Каса ногами и побитыми стараниями всё того же мальчишки щиколотками, я решила, что дальше так продолжаться не может и ещё четыре часа я не выдержу…

Хорошие идеи редко меня посещали. Уверена, где-то в параллельной вселенной они сговорились и занесли меня в чёрный список, но то, что я вдруг придумала, казалось самым гениальным решением в мире.

Я не знала, как выгляжу в моменты припадков, но подозревала, что не очень. Поэтому отпустила Каса, которого приходилось придерживать за бока, чтобы не свалился в ноги, и часто задышала, представляя, что задыхаюсь.

Мама первой заметила, что что-то не так. Далее последствия моего плана ощутил Кас, съехав с коленей и свалившись на пол.

– Аника? Аника, что с тобой?

– Что случилось?

– Тормози, Александр, тормози, у неё припадок…

Я до боли закатила глаза. Лучше переиграть, чем наоборот.

В салоне поднялась паника. Кас заплакал, жалуясь на ушибленный зад, мама закричала, тормоша меня за плечи, а Дориан просто смотрел на нас с ухмылкой человека, который всё знал, но решил подыграть, и жевал орешки, постукивая ногой в такт песни.

Когда машина Робинса остановилась у обочины, я была близка к тому, чтобы рассмеяться, так яростно все верещали. Неужели в приёмной Пьера Бенетта всё происходило точно так же?

Открыв нараспашку двери, все повываливались наружу. Чарли помог Алексу выгрузить меня из машины и уложить на траву. Дориан по-прежнему грыз орешки.

– Позвони мистеру Эттвуду, – перекрикивая гул проезжающих на высокой скорости машин, велел Чарли. Его голова, нависшая надо мной, прикрывала солнце. Я боялась, что, когда он отойдёт, глаза рефлекторно зажмурятся. Держать их в закатанном положении и без того стало утомительно и неприятно.

Было невыносимо жарко, шумно и пыльно. Мы застряли посреди оживлённого участка трассы, лишь спустя десять минут найдя укромное местечко, чтобы съехать. Я немного расслабила глаза, когда Алекс и Чарли отошли, чтобы дозвониться до Эттвуда. Дориана поставили на стрёме. Он громко чавкал, а потом пнул меня ногой и прошептал:

– Они возвращаются.

Послышался визг шин. Снова куча ненужной возни и его обеспокоенный голос, следом за которым я почувствовала прикосновение к шее. Слегка приподняв меня над землёй так, чтобы голова немного повисла, Эттвуд прошептал:

– Аника?

Постанывая, я разлепила веки.

– Видение…

– Она в порядке? Аника в порядке?

Сканирующий взгляд Габриэля прошёлся по моим глазам, носу, губам и шее. Догадавшись, он остановился на груди и в усмешке приподнял вверх уголок своих роскошных британских губ.

– Можешь встать? – с трудом сдерживая смех, поинтересовался он.

С его помощью я поднялась, и мама тут же бросилась мне на шею. Она всегда уходила или пряталась, когда у меня случались припадки. Вплоть до своей кончины посреди ночи ко мне всегда прибегал отец. Мама боялась, и поэтому страдала любовью к перекладываю ответственности на других. Впрочем… я не винила её. Я бы тоже испытывала страх.

– Я так испуга… – но она не успела договорить, поскольку сильный порыв ветра от проехавшей мимо фуры растрепал её волосы, протолкнув их в рот. – Тьфу.

Кажется, Робинс страдал тем же недугом, что и моя мать. Побледнев, как полотно, он пытался связать между собой хоть два слова, и мне стало стыдно, что я всех так сильно напугала.

А потом я покосилась на Каса, который пускал сопли и громко вопил, требуя воды и еды, и чувство вины как рукой сняло.

– Мне стало душно, наверное, это спровоцировало… – я закусила губу и посмотрела на Эттвуда. Похоже, он знал, для чего затевался весь этот цирк ещё до того, как я успела его затеять.