Чтение онлайн

Немного нервничая, я вытерла потные ладони о джинсы, повернула голову и посмотрела на вальяжно раскинувшегося на диване Эттвуда. Как обычно, во всём чёрном, согнув одну ногу в колене и положив её на другую, он расстегнул несколько пуговиц рубашки у горла и уставился на меня. В медовых глазах плескалось веселье, никак не сопряжённое с минувшими событиями, и за это мне хотелось ему врезать. И я бы треснула его по башке, если бы не одно но…

Габриэль спас мою жизнь. Он должен был вернуться в Париж только завтра, но магическим образом оказался у Пьера именно сегодня. Или, точнее, вчера. Я почти не сомневалась, что причиной их встречи стал его шантаж, но сейчас это не имело значения.

В конце концов Эттвуд спас меня, и что-то подсказывало, что калечить своего спасителя – не лучшая ему награда.

Ко всему прочему он оказался единственным, кому понравилась стряпня моей мамы. Не обращая внимания на местами пережаренную, местами сырую котлету, он взял со стола тарелку и с выражением, с которым другие ели вагю с трюфелями, принялся активно подгребать содержимое блюда в рот.

– Давно не лежал в больнице с отравлением? – прочистив горло, поинтересовалась я и отвернулась, тут же ойкнув.

Обогнув диван с обратной стороны, Дориан подкрался сзади и положил руки по разные стороны от моих плеч.

– Ну и напугала же ты меня, солнышко.

Новость о том, что мы всё же не переспали, немного повысила статус парня в моих глазах. Когда его ладони слегка задели мои плечи, я не стала их убирать и, запрокинув голову, проворчала:

– Не слишком-то ты похож на напуганного.

Довольно ухмыльнувшись, он подбородком указал в сторону Алекса.

– А профессор-то наложил в штаны.

– Покажи свои штаны, умник, – закатила глаза грациозной походкой выплывшая из кухни Вивиан. Она держала в руках кружку с чем-то горячим. Слегка на неё подула, разгоняя клубящийся пар, и, к удивлению присутствующих, протянула мне. – Попей. Тебе сейчас полезно.

– Какой яд ты туда добавила? – испытующе на неё уставилась я.

– Только свою любовь.

– Её любовь ещё хуже, чем яд, – предупредил Эттвуд.

– Знаешь не понаслышке? – спросила я, развернувшись к нему лицом.

Поманив к себе пальцем, он наклонил голову и губами коснулся горячей кружки с молоком и, судя по запаху, корицей. Ухмыляясь и не отрывая от меня глаз, сделал несколько глотков.

На секунду мне показалось, что в комнате потух весь свет. Всё, что я видела перед собой, – его язык, многозначительно облизывающий чувственные губы. Поймав мой взгляд, словно хромую олениху в силки, Эттвуд полностью удовлетворился проделанной работой и широко улыбнулся. Меня снова посетило желание врезать ему по лицу.

– Не отравлено.

– Идиоты, – заключила Вивиан и плюхнулась в единственное кресло.

– В этом вся наша прелесть, да, солнышко?

Дориан уселся по правую сторону от меня, немного не рассчитав вместительность двухместного зелёного дивана. Или рассчитав?

Оказавшись вжатой в Эттвуда, я грозно посмотрела на него.

– Твоё место на полу.

– Очень негостеприимно, – обиделся Дориан.

– Согласен, – подтвердил Габриэль, игриво намотав локон моих волос на указательный палец. Порой смены его настроения пугали меня даже больше собственных видений.

– Можешь сесть к кому-то из нас на коленки, – великодушно предложил Дориан.

Не разобравшись, что показать лучше, высунула язык и оттопырила средний палец правой руки одновременно.

Робинс, до этого созерцавший глубокую ночь за окном и явно философствующий о бренности бытия, повернул голову и уставился на меня, словно впервые видел.

– Я предлагаю начать то, ради чего мы здесь собрались, – безжизненным тоном прошептал он.

– Мы ждём, пока миссис Ришар выпьет свои таблетки и успокоится, – напомнила Вивиан.

– В мире нет столько таблеток, чтобы я могла успокоиться, – вздохнула мама, сложив руки на животе.

Робинс-старший принёс из кухни две табуретки и поставил их в самом центре между диваном и креслом. Алекс продолжил подпирать собой оконную раму, Дориан сполз на пол, щекой прижавшись к худеньким икрам сестры в дизайнерски драных колготах.

Повисло долгое молчание, и я поняла, что для Алекса, Чарли и мамы это первый раз… сны и рассказы о моих видениях существенно отличались от того, с чем они столкнулись, пытаясь заставить меня дышать.

Справляться с ужасами, облачёнными в слова, не совсем то же самое, что столкнуться с кошмаром наяву. И я немного сомневалась, что Робинс готов к этому столкновению. Он, словно астроном, всю жизнь изучающий вселенную по книгам, вдруг оказался выброшенным в открытый космос, для выживания в котором одной теории недостаточно.

Мама вела себя и выглядела несколько иначе. Похоже, её больше потрясло не случившееся, а его значение. Ведь выяснилось, что её дочь не сумасшедшая. Из травмированного, психически нездорового ребёнка я превратилась в живое доказательство существования того, во что она не верила.

Монстры, магия и всё, что до этого мы видели лишь в кино и литературе, оказалось реальным. И он знал об этом. Габриэль Эттвуд знал обо всём.

– Кажется, пришло время всё прояснить, – произнёс он, когда стало понятно, что у остальных не хватит силы духа заговорить первыми.

– Уж будьте добры, – выдохнул Чарли Робинс. Думаю, как врачу, ему приходилось труднее всех. Я не так непоколебимо верила в науку, как он. Этот мужчина потратил всю жизнь на попытки разобраться в тонкостях душевной организации людей, даже не допуская возможность вмешательства потустороннего. Психология и психиатрия могли бы перевернуться вверх дном, реши мы убедить врачей в обратном.

– Аника, милая, ты в порядке? – севшим от волнения голосом поинтересовалась мама, накрыв ладонью мою руку. – Как себя чувствуешь?

– Как человек, который объелся песка, – глупо пошутила я, и Дориан в ногах Вивиан прыснул со смеху.

– Пожалуй, я начну с истории, – тяжело вздохнул Габриэль. – Корни легенды берут своё начало ещё со времён правления Рамсесса II, фараона Древнего Египта. То была тяжёлая эпоха, но не для людей, а для богов.

На секунду моё сердце перестало биться. Я покосилась на Робинса-младшего, но его лицо оставалось серее дождевой тучи и не выражало никакого мнения на счёт существования богов.