Чтение онлайн

– --------------------

1 Ельцин Б.Н. Записки президента. С.82.

382

Одновременно с обращением Президент России Ельцин издал Указ, в котором постановил: ''Считать объявление Комитета антиконституционным и квалифицировать действия его организаторов как государственный переворот, являющийся ни чем иным как государственным преступлением''.1 Позднее в своих ''Записках президента'' Ельцин будет оперировать аналогичными понятиями: заговор, переворот, путч, хунта и т.д.2

По примеру Ельцина правительство Молдовы заявило ночью 19 августа, что ''отстранение от руководства страной законно избранного Президента СССР антиконституционный путч, государственный переворот, организованный реакционными силами''.3 Тогда же, 19 августа, в различных обращениях и призывах посыпались такие штампованные словечки, как ''военный путч'', ''хунта'' и пр.4

Итак, ''государственный переворот'', ''путч'', ''антиконституционный путч'', ''военный путч'', ''хунта'' - вот набор терминов, квалифицирующих деятельность ГКЧП и введенных в оборот в первый же день деятельности этого Комитета. Поэтому Горбачев был отнюдь не оригинален, когда в своем Указе от 22 августа 1991 года писал: ''В ночь на 19 августа группа заговорщиков захватила власть с намерением осуществить государственный переворот... Так называемым ГКЧП издан ряд актов, имевших целью установить диктаторский режим и свернуть страну с пути демократических преобразований''.5 Горбачев определил действия ГКЧП как заговор.

Он стал, пожалуй, первым, кто буквально ''вдогонку'' августовским событиям написал и опубликовал специальную книгу. Правда, книга эта небольшая, на шесть с половиной учетно-издательских листов, но все-таки книга, работа над ко

– -----------

1 Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995 гг.). С.359.

2 Е л ь ц и н Б.Н. Записки президента. С.67, 74, 85, 95, 105,131.

3 Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995 гг.). С.362.

4 Там же. С.361.

5 Российская газета, 1991, 24 августа.

6 Там же.

383

торой требовала серьезного осмысления случившегося, следовательно, времени. Она была подписана в печать 21 октября 1991 года, т.е. ровно через два месяца после провала ГКЧП. Интересное, хотя, быть может, и случайное совпадение. Однако еще любопытнее очень сжатый срок ее подготовки: не более, по-видимому, полутора месяца, а если взять в расчет обращение к читателю, предпосланное основному тексту и датированное сентябрем 1991 года,1 то несколько недель. Конечно, сделать книгу можно и в столь короткий срок, но в других, надо полагать, условиях, чем те, в которых находился ее автор, когда вернулся в Москву из форосского ''пленения''. Ведь на него тогда накатилось столько забот, переживаний, опасений и страхов, что можно только дивиться тому, как удавалось ему выкраивать время для работы над книгой.

Не меняет дела тот факт, что в книге есть авторская статья, написанная в Форосе. Ее присутствие здесь дает еще больше оснований думать, не создавались ли заблаговременно какие-то и другие фрагменты горбачевской книги.4 Но если это так, то Горбачев, приступив к написанию книги об августовских

– -------------

1 Горбачев М.С. Августовский путч. Причины и следствия. М, 1991.СЛ

2 При этом надо учесть, что книга ''вышла вначале по-английски, потом по-французски и лишь затем по-русски, что тоже симптоматично'' (Геллер М.Я. Горбачев. Победа гласности и поражение перестройки// Советское общество: возникновение, развитие, исторический финал. Т.2. Апогей и крах сталинизма. М., 1997. С.569).

3 М.Я.Геллер полагает, что она была подготовлена советниками Горбачева (там же), признавая тем самым, хотя и косвенно, невозможность ее написания в столь сжатый срок единоличным образом. Однако, на наш взгляд, стиль книги свидетельствует о том, что именно Горбачев является автором этого опуса.

4 В.И.Болдин, находившийся не один год при М.С.Горбачеве, т.е. знавший что к чему, высказывает любопытную в данной связи мысль. Он говорит: ''Даже вернувшись из Фороса, Горбачев сказал на пресс-конфереции, что во время отдыха писал статью, где затрагивал вопросы попытки переворота. Впрочем, ему это было нетрудно сделать и до отпуска''. (Болдин В И. Крушение пьедестала. . С.12)

384

событиях заранее, знал, что такие события скоро произойдут. Именно в этом плане ориентируют нас свидетельства А.С.Черняева, помогавшего Горбачеву писать в Форосе упомянутую статью. ''К 15 августа, - рассказывает Черняев, -уже был 30-страничный текст. Судя по статье, он (Горбачев.
– Я.Ф.) предвидел возможные варианты развития событий, в том числе "чрезвычайный"... В статье Горбачев подробно разбирает, к чему оно (чрезвычайное положение.
– И.Ф.) может привести. Поскольку общество изменилось, "народ привык к воздуху свободы" (есть у него там такое выражение), он никогда не согласится повернуть вспять, никогда не примирится с режимом диктатуры. Может что-то получиться в тех или иных местах - народ ведь доведен до предела и есть настроения: мол, черт с ней, с диктатурой, с хунтой, лишь бы немедленное спасение от повседневных бед, улучшение жизни. В традициях русского народа искать спасителя в верховной власти, которая все рассудит и наладит. В этих построениях - большая опасность. И тем не менее народ в целом, вся страна не захотела бы и не позволила вернуться, отнять атмосферу свободы, которую создала перестройка. Так рассуждал М.С.''

Форосская статья, помещенная в книге Горбачева о событиях августа 1991 года, не содержит подробного разбора последствий введения чрезвычайного положения. Этому разбору посвящен, в сущности, один абзац: ''Введение чрезвычайного положения, в котором видят выход из кризиса даже некоторые сторонники перестройки, не говоря уже о тех, кто исповедует идеологию диктатуры, это - гибельный путь, путь к гражданской войне. И откровенно говоря, за призывами к чрезвычайному положению нетрудно подчас разглядеть поиск средства вернуться к политической системе, существовавшей в допере-строечный период''.2

– --------------

1 Ч е р н я е в А.С. 1991 год: Дневник помощника Президента СССР. С.190-191.

2 Горбачев М.С. Августовский путч. . С.76.

385

Отсутствие в книжном варианте фаросской статьи подробного разбора последствий введения чрезвычайного положения, который, по свидетельству Черняева, был представлен в первоначальной ее редакции, говорит о сокращениях и правке, произведенных при подготовке этого книжного варианта. Зачем понадобилось править и сокращать статью? Не для того ли, чтобы завуалировать осведомленность Горбачева о предстоящих событиях?. .

Поспешность издания книги также, по-видимому, имеет какой-то смысл. Предлагая в спешном порядке собственную интерпретацию происходившего в Москве 19-21 августа, Горбачев рассчитывал, наверное, во-первых, отвести от себя подозрения в причастности к затее гэкачепистов и, во-вторых, внедрить в сознание доверчивых людей (таких среди русских ''пруд пруди'') мысль о том, что он стал жертвой заговора, т.е. страдальцем, и потому заслуживает сочувствия и жалости.

М.С.Горбачев называет действия представителей советского руководства 19-21 августа 1991 года ''преступной авантюрой'', ''переворотом'' и ''путчем''. Он подчеркивает, что ''механизм путча был запущен в Москве. Очевидно, все было подготовлено заранее''.1 Это заявление производит несколько загадочное впечатление. Где, как не в Москве, мог быть запущен ''механизм путча''? Другой город СССР тут просто исключен, и это совершенно очевидно. И все же Горбачев говорит о Москве. Почему? Не потому ли, чтобы намеренно замкнуть все на Москве, оставив за ширмой тех, кто находился далеко от советской столицы и, так сказать, ''заказывал музыку''. Поразмыслить тут есть над чем.

В книге ''Августовский путч'', а также в других публикациях Горбачев предлагает незамысловатую и чересчур упрощенную версию августовских событий, связывая их с выступлением представителей консервативных сил в КПСС. Подоплека ''заговора'' ему кажется очевидной - ''сохранить и возро

– --------------

1 Там же. С.9.

386

дить старые порядки, не останавливаясь перед самыми крайними мерами, ликвидировать завоевания перестройки''.1 По Горбачеву, ''линия поведения консервативного крыла в партийном руководстве давно просматривалась. И все же - что непосредственно подтолкнуло их на явную авантюру? Раздумывая над этим, я прихожу к выводу, что "последней каплей", переполнившей чашу терпения, стало опасение утраты личной власти... Поэтому заявления гэкачепистов о том, что ими двигало одно лишь патриотическое чувство, - демагогия, рассчитаны на простаков''.2 Словно почувствовав, что перестарался, Горбачев добавляет: ''Не хочу сказать, что им вовсе была безразлична судьба государства. Но они отождествляли его с прежней системой, а действовали, исходя в первую очередь из карьерных или даже шкурных интересов, чтобы сохранить за собой должности''.3