Чтение онлайн

М.С.Горбачев, как явствует из его рассказа, материл гэка-чепистов ''по-отечески'', поскольку не считал их кончеными людьми, полагая, что ''заговорщики'' образумятся. Вот его собственные признания: ''Мне не раз в последние годы удавалось гасить, предупреждать опасное развитие событий. И на этот раз рассчитывал, что поймут, одумаются'';2 ''18 августа я еще надеялся, что те, кто в Москве, выслушав сообщение о встрече со мной, одумаются, остановятся'';3 ''прежде всего, я рассчитывал, что мой отказ принять ультимативные требования ГКЧП отрезвят зачинщиков заговора. Не раз я удерживал этих людей от опрометчивых шагов... и оставалась надежда, что и на сей раз моя твердая позиция окажет свое воздействие. Да, я не терял надежду''.4 Но, увы, ''заговорщики'' не ''поняли'', не ''одумались'' и не ''отрезвели''. Горбачев вводит читателя в какой-то политический цирк, не замечая, как сам превращается в клоуна от политики.

Забавляет, как ''путчисты'' становятся у него преступниками. Горбачев отказался подписать указ о введении чрезвычайного положения, что и перевело гэкачепистов в разряд пре

– -----------------

1 Горбачев М.С. 1) Августовский путч... С.13: 2) Жизнь и реформы. Кн.2. С.559.

2 Горбачев М.С. Августовский путч... С.11.

3 Там же. С. 17.

4Горбачев М.С. Жизнь и реформы... С.559.

408

ступников: ''Мой решительный отказ сделать это сразу (подписать указ. И.Ф.} ставил их в положение преступников''.1 Значит, до ''требования'' гэкачепистов подписать указ они еще не находились в положении преступников. Не оказались бы ''путчисты'' в этом положении, подпиши Горбачев указ. Такую логику нельзя назвать иначе, как логикой политической эквилибристики и трюкачества. Но Горбачев продолжает одурачивать ею обывателя. ''Потерпев неудачу в противоборстве с президентом, заговорщики сникли'', - говорит он. Вот ведь какие эти ''заговорщики'': стоило ''жертве заговора'' прочитать им строгую нотацию и наградить их матом, как они, оробев, сникли.

Таким образом, горбачевские реминисценции ярко и убедительно свидетельствуют, вопреки их автору, об отсутствии заговора и путча в высшем советском руководстве в августе 1991 года.

В условиях лета 1991 года идею путча, переворота, заговора лелеяли в первую очередь демократы и зарубежные их патроны. Не случайно они, демократы и американцы, стали нагнетать эту идею за два месяца до выступления ГКЧП. Теперь мы знаем, что ''в разгар политического кризиса в Советском Союзе в июне 91-го года мэр Москвы нанес незапланированный визит в посольство Соединенных Штатов. После нескольких минут тривиальной беседы, предназначенной для подслушивающей аппаратуры КГБ, Гавриил Попов взял лист бумаги и написал: "Мне нужно срочно передать послание Борису Николаевичу Ельцину. Возможен переворот. Ему следует немедленно вернуться в Москву".2 Продолжая беседу, как ни в чем не бывало, американский посол Джек Мэтлок взял ручку и вывел одно слово: "Кто?" В ответ Попов написал имена трех лиц: премьер-министра Валентина Павлова, председателя КГБ Владимира Крючкова и министра обороны Дмитрия Язова. "Я

– -----------

1 Там же.

2 Президент РСФСР Ельцин находился тогда с визитом в Вашингтоне.

409

немедленно сообщу в Вашингтон'', - написал в ответ Мэтлок''.

Посол отправил, как и обещал, депешу американскому руководству, о чем А.Ф.Добрынин рассказывает так: ''Примерно в это же время (20 июня 1991 г.) американский посол Мэтлок прислал в Вашингтон сверхсрочную телеграмму о том, что его только что посетил мэр Москвы Попов и написал на бумаге (он не хотел говорить вслух, опасаясь подслушивания), что в столице готовится путч против Горбачева (он назвал имена заговорщиков - Павлова, Крючкова, Язова и Лукьянова) и что положение поэтому серьезное. Попов попросил срочно сообщить об этом Ельцину, находившемуся в то время с визитом в США. Президент Буш тут же поручил Мэтлоку встретиться лично с Горбачевым и передать эту важную информацию, не называя фамилий заговорщиков. Однако Горбачев, как телеграфировал затем посол в Белый дом, отнесся к этому сообщению весьма спокойно: он был уверен, что "никто не сможет сбросить его" (разговор этот был за два месяца до известных августовских событий). Тем временем Буш проинформировал о записке Попова и Ельцина, который как раз в этот момент находился в Вашингтоне''.2 Началась какая-то странная круговерть.

В.С.Павлов, имевший доступ в качестве обвиняемого к следственным материалам по делу ГКЧП, рассказывает о показании А.А.Бессмертных на допросе 6 ноября 1991 года: ''20 июня 1991 года, находясь в Берлине, он [Бессмертных] вернулся в советское посольство из американской резиденции после завершения раунда переговоров с господином Бейкером.

– -----------

1 Широкий В.С. КГБ - ЦРУ. Секретные пружины перестройки. С. 165. В.С.Широнин по поводу этой встречи и беседы Попова с Мэтлоком замечает: ''Примечательное откровение! Оно дает богатую пищу для размышлений о том, кто исподволь разжигал августовские события и кто был заинтересован в развязывании той драмы'' (там же).

2Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986). С.673.

410

Вдруг совершенно неожиданно ему перезвонил господин Бейкер и предложил приехать для неформальной беседы по очень срочному делу, организовав встречу так, чтобы о ней, по возможности, никто не узнал. А.Бессмертных очень удивился, так как они только что расстались. Но господин Бейкер очень настаивал и, чувствовалось по тону, был взволнован. Настолько господин Бейкер был настойчив и убедителен, что наш министр иностранных дел под благовидным предлогом сделал перерыв в беседе с министром иностранных дел Кипра и, оставив его ждать продолжения, через черный ход помчался к господину Бейкеру. Когда А.Бессмертных прибыл на место, сопровождавшего его начальника управления МИДа СССР по США и Канаде Г.Мамедова вежливо удалили, благо переводчик не требовался. После этого господин Бейкер, по словам А.Бессмертных, сказал: "Я только что - вот в промежутке между нашей беседой - получил из Вашингтона информацию. Я так понимаю, она может быть построена на разведывательных источниках, о том, что может быть попытка смещения Горбачева". Дальнейшее описание происходившего, я полагаю, для пользы дела лучше всего представить читателю со слов самого А.Бессмертных: "Я, конечно, совершенно опешил и так на него смотрю внимательно. В это время в руках у Бейкера находился листок бумаги. Он также сказал, что его слова подтверждает шифровка. Далее говорит: "Понятно, это дело сугубо деликатное и нам нужно как-то такую информацию передать. По нашим данным, - сказал он, - в смещении будут участвовать назвал - Павлов, Язов, Крючков". Возможно, Бейкер еще кого назвал, но троих он назвал точно. "И это, говорит, вопрос такой срочный. Его нужно сейчас довести до сведения Горбачева". Он спросил, есть ли у меня прямая, совершенно защищенная связь с президентом... "Нет, нет!
– говорит Бейкер.
– Мало ли что? Все же-таки надо передать..." Но ВЧ, как известно, находится под контролем КГБ. Тогда Бейкер предложил имеющуюся информацию передать, воспользовавшись американским посольством. Я в свою очередь обещал позво

411

нить Черняеву и попросить, чтобы быстро организовать встречу. Бейкер говорит: "Тогда мы поручим послу Мэтлоку. Вот он уже сейчас запрашивается. А вы звоните Черняеву, чтобы он обеспечил срочно прием. Таким образом, Горбачев получит те же сведения, что и я передал. Это абсолютно надежно и никто тогда ничего не перехватит". Так с Бейкером и условились... Я вернулся в совпосольство и быстро свернул беседу с мининдел Кипра. Позвонил Черняеву где-то минут через 30, поскольку пока ехал, пока шла беседа. Черняеву я сообщил о своем местонахождении, кратко о беседе с Бейкером, попросил его, что если на прием запросится посол Мэтлок, то желательно бы, не откладывая, принять его. Черняев ответил: "Вот какое совпадение. Как раз попросился и его принимаем..."''

О том, как прошла встреча Мэтлока с Горбачевым, рассказывает уже Черняев в своей дневниковой записи, датированной 21 июня 1991 года: ''Вдруг уже часов в 8 вечера опять названивают из посольства США. Мэтлок просит немедленной аудиенции у президента: срочное, секретное сообщение от Буша. Мне как раз в этот момент позвонил М.С. Я ему сказал. Он: "Давай!" Я помчался в Кремль. Спрашиваю у М.С.
– мне присутствовать? "Обязательно"... Вошел Мэтлок. Лица не нем нет. М.С. начал с похвал послу, сожалений, что он уезжает, стал ему говорить всякие добрые слова: что он хорошо, честно работал, был настоящим партнером, много помог в этот сложнейший период отношений, "очень ценим вашу деятельность" и т.д. Мэтлок стоял, перебирая ногами: не терпелось выложить - с чем пришел. А пришел вот с чем: Господин президент, я получил только что личную закрытую шифровку от своего президента. Он велел мне тут же встретиться с вами и передать: американские службы располагают информацией, что завтра (т.е. сегодня, 21.VI) будет предпринята попытка отстранить вас от власти. Президент считает своим долгом предупредить вас". М.С. засмеялся. (Я - тоже!) Мэтлок смутился:

– --------------------

1 Павлов В.С. Август изнутри. Горбачевпутч. С.81-82.

412

мол, глупость принес на такой верх. Стал извиняться: "я не мог не выполнить поручение своего президента, хотя сказал ему (каким способом, интересно), что у меня в Москве таких сведений нет и вряд ли это правда". М.С.: "Это невероятно на все 1000%. Но я ценю, что Джордж сообщает мне о своей тревоге. Раз поступила такая информация, долг друга - предупредить. Успокойте его. Но повторяю - в этом его сообщении я вижу подтверждение настоящих наших отношений. Значит, действительно мы далеко ушли вперед во взаимном доверии. Это очень ценно". Говорил он по-доброму, но с внутренней иронией, как бы уверенный в том, что все это чепуха''.1

Однако этим дело не кончилось. ''Страхи продолжались,-свидетельствует Черняев.
– Ночью стал названивать Горбачеву Буш. Из приемной меня спрашивают: что делать? Я: "Соединяйте". Но М.С. гулял с Р.М. (было около 12-ти). Вернувшись, велел связаться с Белым домом. Теперь уже Буш был "занят"... и, видно, отчаявшись соединиться с другой "сверхдержавой" на информационном уровне конца XX века, послал депешу. Она пришла рано утром''.2

Наконец, в канун событий 19-21 августа Буш снова предупреждает Горбачева о возможном перевороте.

Такая спазматическая активность американских политиков нуждается, конечно, в объяснении. Может показаться, что все тут предельно ясно: добрый Джордж, встревоженный за судьбу дорогого друга Майкла, предупреждает его о грозящей опасности, демонстрируя свое участливое к нему отношение. Майкл хочет этому верить, но в душе у него, вероятно, поселился червь сомнения. Вот почему Черняев уловил в голосе М.С. нотки внутренней иронии в разговоре с Мэтлоком, вполне понятной, если учесть, что Горбачев уже тогда подозревал