Чтение онлайн

— Кто хочетъ въ пещеру?

Вс хотли. Тотчасъ вынута была пачка свчей и началось общее карабканье въ гору. Входъ въ пещеру находился на вершин холма, образуя отверстіе въ вид буквы А. Дубовая дверь въ него была не заперта. За нею находилось небольшое помщеніе, холодное, какъ ледникъ, и выложенное самою природой крпкимъ известнякомъ, съ котораго сочилась сырость. Было что-то романтическое и таинственное въ противуположности глубокаго мрака, окружавшаго находившихся здсь, и зеленой долины, разстилавшейся подъ ними и позлащенной солнечными лучами. Но впечатлніе отъ этой картины было непродолжительно и возня началась снова. Лишь только кто-нибудь зажигалъ свчу, вс кидались на него, аттака и оборона продолжались нсколько времени, скоро свча задувалась или вырывалась изъ рукъ, и тогда поднимался хохотъ и новая охота за одержавшимъ побду. Но всему наступаетъ конецъ. Вс двинулись теперь внизъ по лстниц въ главную галлерею и мерцающій рядъ свчей тускло освтилъ высокіе скалистые своды, почти вплоть до самой вершины ихъ въ шестидееяти футахъ отъ пола. Эта главная галлерея была шириною не боле, какъ въ восемь-десять футовъ. Черезъ каждые нсколько шаговъ по обимъ ея сторонамъ виднлись тоже высокіе, но съуживающіеся переходы. Вся эта Макъ-Дугласовская пещера была не что иное, какъ громадный лабиринтъ извивающихся переходовъ, которые переплетались между собою и не приводили никуда. Говорили, что человкъ могъ плутать здсь цлые дни и ночи среди этой перепутанной сти расщелинъ и проваловъ и все же не найти конца этому подземелью; можно было спускаться ниже и ниже, совсмъ подъ землю, но находить все то же, одинъ лабиринтъ подъ другимъ и ни одного изъ нихъ съ выходомъ. Не было никого, кто зналъ бы вполн это подземелье. Это была невозможная вещь. Большинство молодыхъ людей изучило часть его, но рдко кто ршался переступить за это изслдованное пространство. Томъ Соуеръ зналъ не больше другихъ.

Общество прошло около трехъ четвертей мили по главной галлере, потомъ нсколько паръ и группъ ускользнули въ боковые проходы, пробгая по мрачнымъ расщелинамъ и нагоняя врасплохъ товарищей въ тхъ мстахъ, гд проходы перекрещивались. Можно было прятаться тутъ другъ отъ друга въ теченіе получаса, не выходя изъ «извстной» части пещеры.

Мало по малу, одна кучка за другой возвращались къ выходу. Вс запыхались, смялись, были обкапаны саломъ съ головы до ногъ, выпачканы глиной и въ полномъ восхищеніи отъ удавшейся прогулки. И всхъ поразило, что никто не замтилъ, какъ пролетло время: уже совершенно смеркалосъ, паромный колоколъ звонилъ уже съ полчаса, призывая къ отъзду. Но такой конецъ дневныхъ похожденій былъ очень романиченъ и понравился, такъ что, когда паромъ отчалилъ, унося съ собою веселый грузъ, никто, кром шкипера, не сожаллъ ни крошки о потерянномъ времени.

Гекъ стоялъ «на часахъ», когда паромные фонари промелькнули мимо пристани. Шума на борт вовсе не было, потому что молодежь сидла смирно, какъ сидитъ обыкновенно всякій утомившійся до смерти. Гекъ не могъ угадать, что это за судно прошло и почему оно не остановилось у общей пристани, но скоро пересталъ думать объ этомъ, сосредоточивъ вниманіе на своемъ собственномъ дл. Ночь была темная, небо заволакивалось тучами. Пробило десять часовъ, шумъ отъ повозокъ стихъ, мелькавшіе огоньки стали гаснуть, бродившіе пшеходы скрылись, весь поселокъ погрузился въ сонъ, предоставляя одному сторожившему мальчугану вдаться съ безмолвіемъ и призраками. Пробило и одиннадцать; огни погасли и въ харчевн; наступила полная темнота. Гекъ ждалъ… и это ожиданіе казалось ему очень долгимъ, очень томительнымъ. Ничего не происходило. Онъ начиналъ колебаться. Стоило-ли ждать?.. Былъ-ли какой-нибудь толкъ въ этомъ?… Не бросить-ли все и уйти?

Раздался какой-то шорохъ. Онъ насторожился въ тоже мгновеніе. Дверь, выходившая въ закоулокъ, отворилась тихонько. Гекъ кинулся тотчасъ за-уголъ кирпичнаго склада. Черезъ минуту двое какихъ-то людей прошмыгнули мимо него и одинъ изъ нихъ, какъ будто несъ что-то подъ мышкой. Это была шкатулка, наврное! Такъ они уносили сокровища! Звать теперь Тома? Эта было бы нелпо: пока сбгаешь за нимъ, они уйдутъ уже далеко и ихъ никогда не найдешь. Нтъ, лучше не отставать отъ нихъ, идти за ними слдомъ; благодаря темнот, они ничего не замтятъ… Разсудивъ такимъ образомъ, Гекъ вышелъ изъ своего уголка и пустился за уходившими. Онъ крался босыми ногами тихо, какъ кошка, выпуская «тхъ» впередъ лишь настолько, чтобы не потерять ихъ изъ вида.

«Т» прошли вдоль рки на протяженіи трехъ кварталовъ, потомъ повернули влво, на поперечную улицу, и пустились прямо по ней, вплоть до дорожки, поднимавшейся по Кардифскому холму. Вступивъ на нее, они миновали домикъ стараго валлійца, стоявшій на полдорог, и стали, не колеблясь, подниматься все выше. «Вотъ оно что, — думалъ Гекъ. — они хотять зарыть шкатулку въ старой каменоломн». Но они миновали и каменоломню, добрались до самой вершины холма, юркнули тутъ въ кусты кожевеннаго дерева и исчезли въ темнот. Гекъ послдовалъ за ними, сокращая свое разстояніе отъ нихъ, въ надежд на то, что теперь его не увидятъ. Онъ сдлалъ такъ нсколько шаговъ, потомъ пріостановился немного, боясь, что зашелъ уже слишкомъ далеко; двинулся снова, снова остановился… прислушался… ни звука… только, казалось ему, слышитъ онъ біеніе своего собственнаго сердца… Изъ-за холма раздалось гуканье филина… худое предзнаменованіе!.. Господи, неужели все было потеряно?.. Онъ хотлъ уже бжать прочь очертя голову; вдругъ, шагахъ въ четырехъ отъ него, кто-то прокашлялся. Сердце у Гека чуть не выпрыгнуло, но онъ проглотилъ его назадъ, только трясся такъ, какъ будто его схватила разомъ дюжина лихорадокъ, и ослаблъ почти до невозможности держаться на ногахъ. Онъ зналъ, гд находится: въ пяти шагахъ отъ лстницы, которая вела во дворъ дома мистриссъ Дугласъ.

— Хорошо, — подумалъ онъ, — пусть они зароютъ здсь, не трудно будетъ найти.

Раздался тихій голосъ, очень тихій голосъ, голосъ Инджэна Джо.

— Чтобъ ее дьяволъ взялъ! У нея гости, должно быть… видишь огни, хотя уже и поздно.

— Я не вижу.

Это былъ голосъ незнакомца того, который былъ съ Джо въ заколдованномъ дом. Смертельный ужасъ сжалъ сердце Геку; такъ вотъ куда было направлено «мщеніе!» Онъ хотлъ бжать, но ему вспомнилось, что вдова Дугласъ оказывала ему добро не одинъ разъ, а эти люди собирались ее убить, можетъ быть! Онъ желалъ, чтобы ему хватило смлости пойти предостеречь ее, но онъ зналъ, что не хватитъ: они могли подмтить его и придушить. Все это и еще многое пронеслось у него въ ум въ теченіе той минуты, которая протекла между замчаніемъ незнакомца и возраженіемъ Джо:

— Не видишь, потому что теб кустъ заслоняетъ… Становись сюда… Видишь теперь?

— Вижу… Да, тамъ кто-то въ гостяхъ… Лучше бросимъ дло.

— Бросить, когда я навсегда ухожу изъ этихъ мстъ! Бросить… и не найти потомъ уже никогда, можетъ быть, подобнаго случая! Я говорю теб опять, какъ уже прежде говорилъ! мн ея мошны не надо… бери ее себ! Но ея мужъ меня оскорблялъ… былъ жестокъ со мною не разъ… Главное, онъ былъ тмъ судьею, который осудилъ меня за бродяжничество. И это еще не все! Это только милліонная часть обиды! Онъ выпоролъ меня… выпоролъ на глазахъ у всей тюрьмы, какъ какого-нибудь негра!.. И весь городъ могъ смотрть на это! Выпоролъ!.. понимаешь ты это?.. Онъ натшился надо мною, но умеръ. Я отплачу теперь ей.

— О, не убивай ее!.. Не длай ты этого!

— Убивать?.. Кто теб говоритъ объ убійств?… Его я убилъ бы, будь онъ тутъ. Но если хочешь мстить женщин, убивать ее не зачмъ… это вздоръ! Надо только попортить ей личико: вырвать ноздри или оторвать уши, какъ свинь!

— Послушай, это…

— Свое мнніе оставь при себ! Это и для тебя будетъ побезопасне. Если она изойдетъ кровью при этомъ, такъ уже не моя вина. И плакать я тоже не буду. И ты, любезный, поможешь мн… изъ дружбы… для этого ты и здсь; одинъ я не справлюсь. А если ты вздумаешь вилять… я тебя убью! Понялъ?.. А если тебя убью, то и ее вслдъ за тобой… и тогда уже некому будетъ разсказывать, кто тутъ орудовалъ.

— Хорошо, если уже ршено, пусть будетъ… Только уже чмъ скоре, тмъ лучше… Меня дрожь пронимаетъ.

— Разв можно тотчасъ, когда тамъ гости? Но ты смотри у меня! Я за тобой наблюдаю… А торопиться нечего; обождемъ, пока потушатъ огни.

Гекъ зналъ, что теперь наступитъ молчаніе… боле ужасное, чмъ всякіе разбойничьи толки. Онъ затаилъ дыханіе и сталъ отступать осторожно назадъ: упирался твердо и осмотрительно всей ступенью, качаясь сперва долго, изъ стороны въ сторону, на одной ног и чуть не падая туда или сюда; потомъ повторялъ тоже упражненіе на другой ног, чтобы отступитъ еще на шагъ. Вдругъ, подъ нимъ хрустнула какая-то втка. Онъ замеръ на мстъ и сталъ прислушиваться, но ничто не шелохнулось; господствовала прежняя тишина. Онъ былъ безконечно благодаренъ судьб и добрался такъ, пятясь, до кустовъ кожевеннаго дерева. Здсь онъ повернулся съ такими же предосторожностями, какъ при поворот корабля, и тутъ уже пошелъ скорымъ шагомъ, хотя все еще съ опаской. Только у каменоломни уже, переставъ бояться, онъ пустился во всю свою молодецкую прыть внизъ съ холма, къ домику валлійца, и принялся колотить къ нему въ дверь. Изъ оконъ высунулись головы старика и его двухъ дюжихъ сыновей.

— Что за шумъ?.. Кто стучитъ?.. Чего надо?

— Впустите скоре!.. Я долженъ сказать…

— Да кто будешь?

— Гекльберри Финнъ… Скоре впустите!

— Гекльберри Финнъ, вотъ теб разъ! Имячко-то не такое, передъ которымъ отворяются вс двери!.. Но впустите его, ребята… Пусть скажетъ, что тамъ такое.

— Прошу васъ только, не сказывайте никому, что это я донесъ вамъ… — проговорилъ Гекъ прежде всего, вступивъ въ комнату. — Прошу васъ, не сказывайте… не то, меня убьютъ… Но вдова была ласкова ко мн, и не разъ… и я хочу вамъ сообщить… Только вы ни слова обо мн… Я все скажу, если вы пообщаете не упоминать, что это я…

— Клянусь св. Георгіемъ! У него что-то важное, иначе онъ не посмлъ бы такъ явиться! — воскликнулъ старикъ. — Говори же, малый, мы тебя не выдадимъ.

Черезъ нсколько минутъ, старикъ и его сыновья, захвативъ оружіе, крались уже по вершин холма и вступили, на ципочкахъ, въ кусты кожевенника, держа ружья въ рукахъ. Гекъ сопровождалъ ихъ только до этого мста. Онъ притаился тутъ за большимъ камнемъ и сталъ прислушиваться. Прошло нсколько времени въ томительной, полной ужаса, тишин; потомъ, внезапно, раздались выстрлы, крикъ… Гекъ не сталъ дожидаться разъясненій, вскочилъ на ноги и пустился внизъ съ холма, сломя голову.