Чтение онлайн

Происшедшее въ этотъ день страшно отозвалось на сновидніяхъ Тома въ ту же ночь. Четыре раза ему снилось, что сокровища уже у него въ рукахъ, и четыре раза они обращались въ ничто, когда сонъ отъ него отлеталъ, возвращая его къ горькой дйствительности. Лежа рано по утру и вспоминая вс подробности знаменательнаго дня, онъ замтилъ, что он странно стушевывались, стали какъ-то далекими, точно происходили гд-то въ иномъ мір и въ давно прошедшее время. Ему подумалось вдругъ, что и все великое приключеніе могло быть только сномъ! Одно обстоятельство говорило даже очень сильно въ пользу такого предположенія: количество монетъ было слишкомъ велико для дйствительности. Томъ не видывалъ никогда боле пятидесяти долларовъ въ одной кучк и, подобно всмъ ребятамъ его возраста и положенія въ обществ, полагалъ, что «сотни» и «тысячи» были только украшеніемъ слога; въ сущности же, такія суммы существовать не могли. Онъ не могъ и представить себ, чтобы кто-нибудь обладалъ, не шутя, цлою сотнею долларовъ. Если бы можно было разобрать вполн его представленіе о кладахъ, лежащихъ въ земл, то вышло бы, что ему мерещится пригоршня настоящей мелкой серебряной монеты, и, затмъ, цлый боченокъ другихъ, неопредленныхъ, великолпныхъ и недоступныхъ для осязанія.

Потомъ, все стало опять представляться ему ясне, по мр того, какъ онъ перебиралъ въ ум вс подробности. Онъ началъ склоняться къ той мысли, что это могъ быть и не сонъ… Надо было разршить окончательно такое сомнніе; съ этою цлью онъ проглотилъ наскоро свой завтракъ и отправился къ Геку.

Гекъ сидлъ на шкафут плоскодоннаго судна, болтая безучастно ногами въ вод, и казался очень грустнымъ. Томъ ршилъ, что предоставитъ ему заговорить первому о данномъ предмет. Если онъ не заговоритъ, это будетъ значить, что все было не боле какъ сонъ.

— Ау, Гекъ!

— Ау, самъ ты!

Минута безмолвія.

— Томъ, если бы мы оставили эти противные инструменты тамъ, у засохшаго дерева, денежки были бы наши. Не ужасно-ли это?

— Такъ это былъ не сонъ, значитъ! Не сонъ!.. Мн даже хотлось, чтобы все это былъ сонъ! Провалиться мн, если не хотлось!

— Что было бы сонъ?

— Да все вчерашнее. Я уже почти былъ увренъ.

— Сонъ! Если бы не обрушилась лстница кстати, ты увидлъ бы, какой это сонъ!.. Но мн чего только не мерещилось въ эту ночь… все лзъ на меня этотъ чортовъ испанецъ съ своими буркалами… чтобъ ему околть!

— Нтъ, зачмъ ему околвать… надо намъ найти его прежде… выслдить, гд деньги…

— Не найти намъ его, Томъ. Человку только разъ лзетъ въ руки такое счастье, какъ намъ, а мы его упустили. И я теб скажу, что мн страшно теперь встртиться съ этимъ Джо.

— И мн страшно; а все же, я хотлъ бы увидать его, выслдить до самаго его нумера второго…

— Нумеръ второй, такъ. Я много раздумывалъ объ этомъ нумер. Что онъ означаетъ, по твоему?

— Не знаю. Загадочно. Послушай, не нумеръ-ли дома?

— Вотъ теб разъ! Нтъ, Томъ, не то. Во всякомъ случа, не годится по нашему захолустью: здсь и нумеровъ-то на домахъ нтъ.

— Это правда. Дай мн подумать съ минуту… Вотъ! не нумеръ-ли комнаты при харчевн?

— А и вправду! И харчевень здсь всего дв. Можно легко разузнать.

— Ты обожди меня здсь, Гекъ, пока я не ворочусь.

Томъ пустился во всю прыть; онъ не любилъ показываться вмст съ Гекомъ въ публичныхъ мстахъ. Отсутствіе его продолжалось полчаса, но онъ усплъ узнать, что въ одной харчевн, наиболе приличной, второй нумеръ былъ уже издавна занятъ однимъ молодымъ юристомъ. Но въ другомъ заведеніи, поплоше, нумеръ второй представлялъ что-то таинственное. Сынокъ содержателя этой харчевни разсказывалъ, что эта комната заперта цлый день и что онъ не видывалъ, чтобы кто-нибудь входилъ въ нее или выходилъ оттуда иначе, какъ ночью. Причины такой странности были ему неизвстны; хотлъ было разузнать, но любопытствовалъ не особенно сильно; вообще же, склонялся боле къ той мысли, что тутъ было «нечисто». Въ прошедшую ночь въ этой комнат свтился огонекъ.

— Вотъ все, что я усплъ разузнать, Гекъ. Я полагаю, что это и есть нумеръ второй, который мы ищемъ.

— И я такъ полагаю, Томъ. Что же будемъ длать теперь?

— Дай подумать.

Томъ раздумывалъ долго. Наконецъ, онъ сказалъ:

— Вотъ что. Задняя дверь этого нумера второго, это та самая, которая выходитъ на узенькій закоулочекъ между харчевней и старымъ входомъ въ кирпичный складъ. Ты соберешь всякіе дверные ключи, которые только можешь достать; я достану тоже вс тетины, и мы пойдемъ подбирать ихъ къ той двери въ первую же темную ночь. А ты все же подстерегай Инджэна Джо: вдь онъ говорилъ, что явится сюда, чтобы выбрать случай для мщенія. Если увидишь его, то и поди за нимъ слдомъ. Если онъ отправится не въ этотъ нумеръ второй, то, значитъ, мсто не то.

— Ну, ужь нтъ! Мн нтъ охоты идти за нимъ!

— Послушай, вдь это будетъ, наврное, въ темнот. Онъ и не увидитъ тебя… а если и увидитъ, то ничего не подумаегъ.

— Хорошо, если будетъ очень темно, я пойду, выслжу его… Да нтъ… не удастся… Попытаюсь…

— Поврь, что я-то непремнно буду тоже слдить за нимъ, если только будетъ совершенно темно. Ты представь себ, что онъ можетъ вовсе не найти случая для своего мщенія, и пойдетъ прямо за деньгами.

— Врно, Томъ, врно. Я буду слдить, клянусь!

— Вотъ это рчь! Смотри же, не раскисни опять, Гекъ! А я-то ужь нтъ!

Томъ и Гекъ приготовились къ своему ночному похожденію. Они бродили въ окрестностяхъ харчевни до десятаго часа вечера; одинъ изъ нихъ наблюдалъ издали за закоулкомъ, другой за входомъ въ харчевню. Погода общала быть ясною во всю ночь. Томъ отправился домой, условившись такъ съ Гекомъ: если станетъ помрачне, то Гекъ придетъ и «помяучитъ»; тогда Томъ захватитъ ключи и выскользнетъ изъ дома, чтобы ихъ попробовать. Но ночь оставалась свтлою; Гекъ пересталъ караулить и завалился спать въ пустую бочку изъ подъ сахара, посл полуночи.

Во вторникъ мальчиковъ постигла такая же неудача. Тоже было и въ среду, но четвергъ казался боле благопріятнымъ. Томъ выбрался изъ дома въ свое время, съ старымъ жестянымъ фонаремъ тети Полли и большимъ полотенцемъ для его укутыванія. Запрятавъ этотъ фонарь въ бочку Гека, мальчики стали «на часы». Незадолго до полуночи харчевня закрылась и огни въ ней (единственные еще во всемъ мстечк) были потушены. Никакого испанца не показывалось. Никто не входилъ въ закоулокъ и не выходилъ изъ него. Все было подозрительно. Кругомъ было темно, хоть глазъ выколи; полная тишина нарушалась лишь отдаленными раскатами грома.

Томъ взялъ свой фонарь, зажегъ его въ бочк, завернулъ въ полотенце, и оба заговорщика стали прокрадываться ближе къ харчевн. Гекъ остался «на часахъ», а Томъ пробрался въ закоулокъ. Наступили минуты ожиданія, которыя повисли тяжелою горою на душ Гека. Ему хотлось, чтобы изъ фонаря вырвался лучъ свта; это перепугало бы его, но онъ зналъ бы, по крайней мр, что Томъ живъ…

Казалось, что прошли уже цлые часы съ тхъ поръ, какъ Томъ скрылся. Можетъ быть, ему сдлалось дурно?.. Можетъ быть, онъ умеръ уже?.. Сердце его разрывалось отъ волненія и страха?.. Въ тревог своей. Гекъ приближался, все боле и боле, къ закоулку, представляя себ всякаго рода ужасы и ожидая, каждую минуту, такой катастрофы, которая отниметъ послдній вздохъ у него. Немного уже и требовалось для этого: онъ едва дышалъ, а сердце у него билось такъ, что не могло долго выдержать. Вдругъ, совсмъ подл Гека, сверкнулъ огонь и Томъ пронесся мимо, крича:

— Бги… Бги, спасайся!

Повторять было незачмъ; довольно было и одного возгласа: Гекъ мчался уже со скоростью тридцати или сорока миль въ часъ, прежде чмъ Томъ произнесъ вторично свое слово. Мальчики остановились, лишь добжавъ до покинутой бойни, въ противоположномъ конц деревни. Едва успли они укрыться въ это убжище, буря разразилась и полилъ дождь. Переведя духъ немного, Томъ сталъ разсказывать:

— Гекъ, это было страсть что такое! Я перепробовалъ два ключа, тихохонько, какъ только могъ тише, но они звякали такъ, что я едва могъ передохнуть, до того меня это пугало. А въ замк они не поворачивались, что ты хочешь! Между тмъ, самъ того не замчая, я какъ-то надавилъ дверную ручку… глядь, дверь-то и отворяется! Она не была заперта!.. Я сунулся въ комнату, уронилъ съ фонаря полотенце и… великій духъ Цезаря!..