Чтение онлайн

— Ну, это еще хорошо. Когда он не дерутся, это значитъ, что только угрожаетъ опасность и надо быть на-сторож, держать ухо востро, вотъ и все. Оставимъ дло на сегодня и будемъ играть. Ты слыхалъ о Робинъ Гуд, Гекъ?

— Нтъ. Это кто еще, Робинъ Гудъ?

— Это одинъ изъ самыхъ великихъ людей, которые только были въ Англіи… И самый лучшій. Разбойникъ онъ былъ.

— Эхъ, хотлось бы и мн быть! Кого онъ грабилъ?

— Только шерифовъ, епископовъ, богачей, королей и тому подобный народъ. Бдныхъ не трогалъ. Онъ ихъ любилъ. И всю добычу длилъ съ ними поровну.

— Славный малый былъ, какъ видно.

— Да, ужь нечего говорить, Гекъ. Это былъ самый благородный человкъ на свт. Такихъ уже и нтъ теперь, можно сказать. Онъ могъ побороть всякаго въ Англіи, даже привязавъ себ одну руку назадъ. Или возьметъ онъ свой тисовый лукъ и попадетъ, за цлыя полторы мили, въ десятицентовую монетку.

— Какой это тисовый лукъ?

— Я не знаю. Какой-нибудь родъ лука, вроятно. И если попадетъ не въ самую десятицентовку, а только заднетъ ее за край, то опустится онъ на землю и зарыдаетъ… и заругается. Будемъ играть въ Робинъ Гуда. Игра благородная. Я тебя научу.

— Давай!

Они проиграли въ Робинъ Гуда все время посл полудня, бросая, изрдка, тоскливые взгляды на заколдованный домъ и перекидываясь замчаніями о своихъ завтрашнихъ планахъ и возможныхъ случайностяхъ. Потомъ, когда солнце стало клониться къ западу, они направились домой, переская длинныя тни, ложившіяся отъ деревьевъ, и скоро исчезли за чащами Кардифскаго холма.

Въ субботу, вскор посл полудня, мальчики были снова у павшаго дерева. Они покурили и поболтали въ тни, а потомъ принялись рыть опять свою послднюю яму, безъ особой надежды, но единственно потому, что, по словамъ Тома, случалось такъ, что люди бросали работу, не дойдя только дюймовъ на шесть до клада, а являлся посторонній человкъ и открывалъ сокровище однимъ ударомъ лопаты. Дло не удалось имъ, однако; тогда они взвалили себ инструменты на плечи и пошли прочь въ томъ сознаніи, что они не шутили съ судьбою, а исполнили, по крайней мр, ршительно все, что требуется при правильномъ исканіи кладовъ.

Когда они добрались до заколдованнаго дома, то мертвая тишина, господствовавшая здсь среди палящаго зноя, показалась имъ до того страшной и тягостной, пустынность и разрушеніе до того полными всякихъ ужасовъ, что они не осмливались, сначала, вступить въ домъ. Потомъ, пробравшись къ крыльцу, они пугливо заглянули внутрь… Глазамъ ихъ представились обширныя сни съ землянымъ поломъ, старая печь, окна безъ рамъ, и все это было покрыто лохматою, запыленною паутиной, висвшею клочьями; полуразрушенная лстница вела отсюда вверхъ. Мальчики вошли осторожно, съ бьющимся сердцемъ, говорили лишь шепотомъ, прислушивались къ малйшему шороху, напрягали вс свои нервы, готовясь къ поспшному бгству въ случа опасности.

Но мало по малу они ободрились, свыкаясь съ своимъ положеніемъ и разбирая его критически: они гордились своею смлостью, сами удивляясь ей въ то же время. Потомъ, имъ захотлось взобраться наверхъ. Это могло отрзать имъ путь отступленія, но они подзадоривали другъ друга, что привело, разумется, къ тому, что они бросили свои инструменты въ уголъ и стали подниматься по лстниц. Вверху лежала тоже на всемъ печать разрушенія. Въ одномъ углу оказался шкафъ, общавшій нчто таинственное, но онъ обманулъ ожиданія: въ немъ не было ничего. Они теперь уже совсмъ разошлись, были готовы приняться за дло, и хотли спуститься внизъ, чтобы начать работу, какъ вдругъ…

— Тсъ! — шепнулъ Томъ.

— Что такое? — проговорилъ Гекъ, блдня отъ страха.

— Тсъ!.. Вотъ опять… Слышишь ты?

— Да!.. Пропали мы… Убжимъ!

— Молчи!.. Не шелохнись!.. Идетъ кто-то прямо къ двери…

Они прилегли на полъ, приложивъ глаза къ щелямъ въ полу и замирая отъ ужаса.

— Остановились… Нтъ, идутъ… Не дохни, Гекъ… Господи Боже, зачмъ насъ сюда принесло!

Въ домъ вошли два человка. Оба мальчика подумали разомъ: «Одинъ изъ нихъ — тотъ глухонмой испанецъ, который толкался недавно тутъ, въ нашемъ мстечк… но другой совсмъ чужой».

«Другой» былъ очень оборванное, всклокоченное существо съ крайне непріятной наружностью. Испанецъ былъ въ своемъ плащ, широкополой шляп, изъ подъ которой вились его длинные сдые волосы, и въ зеленыхъ очкахъ. Бакенбарды у него были тоже сдыя, густыя. Входя, «другой» говорилъ что-то вполголоса; они сли оба на полъ, лицомъ къ дверямъ, спиною къ стн, и «другой» продолжалъ говорить. Онъ теперь уже мене остерегался и возвышалъ голосъ по мр развитія своей рчи.

— Нтъ, — говорилъ онъ, — какъ я ни думалъ, а не хочется мн. Дло опасное.

— Опасное! — проворчалъ «глухонмой» къ крайнему изумленію мальчиковъ, — квашня ты!

При этомъ голос, мальчики содрогнулись и замерли. Это былъ голосъ Инджэна Джо!.. Наступило молчаніе, потомъ Джо сказалъ:

— Почему это опасне, чмъ то, прошлое?.. А сошло же.

— Это разница, То было за ркой, вдали отъ всякаго жилья.

Никому и не догадаться, что мы тамъ старались, пока своего не добьемся.

— Ну, а скажи ты мн, что опасне того, что мы пробираемся сюда такъ, среди благо дня? Всякій насъ можетъ увидть и заподозрить.

— Врно, только не было подъ рукою у насъ другого мстечка, чтобы укрыться посл той глупой штуки. Я и не хочу оставаться доле въ этихъ прекрасныхъ мстахъ! Ушелъ бы и вчера, да мшали эти проклятые мальчишки, которые играли тутъ на холм, прямо напротивъ…

«Проклятые мальчишки» снова замерли при этомъ благосклонномъ отзыв о нихъ и благодарили судьбу за то, что «пятница» заставила ихъ отложить свое предпріятіе до слдующаго дня. Зачмъ, думалось имъ, не отложили мы его и на годъ!.. Джо и его товарищъ вынули, между тмъ, какую-то провизію и стали закусывать. Посл долгаго, задумчиваго молчанія, Джо произнесъ:

— Слушай, пріятель. Ты отправишься вверхъ по рк въ свое мсто; но обожди тамъ, пока я не подамъ теб всть о себ… Я изловчусь побывать еще разъ въ этомъ поселк, чтобы высмотрть… и мы сыграемъ ту «опасную» штуку, когда я увижу, что есть случай благопріятный… А потомъ, мы въ Техасъ! Отмахаемъ вмст дорогу!

«Другой» согласился. Оба они стали звать и Инджэнъ Джо сказалъ:

— Смерть спать хочу! Твоя очередь сторожить.

Онъ свернулся среди заросли и скоро захраплъ. Товарищъ толкнулъ его раза два, и онъ замолкъ. Но тогда и сторожившій началъ кивать головою; она опускалась у него все ниже и ниже; наконецъ, раздался двойной храпъ.

Мальчики вздохнули свободне. Томъ шепнулъ:

— Надо воспользоваться этой минутой… Идемъ!

— Ни за что! — возразилъ Гекъ. — Я умру, если они проснутся!

Томъ сталъ настаивать, но Гекъ не соглашался. Наконецъ, Томъ поднялся осторожно и двинулся съ мста одинъ. Но, при первомъ же его шаг, старыя половицы скрипнули такъ, что онъ прислъ, полумертвый отъ страха. Онъ не ршился на вторую попытку и оба мальчика продолжали лежать, считая медленно ползшія минуты и думая, что времена уже кончились и занимается заря вчности. Имъ стало легче, когда они замтили, что солнце заходитъ.